Самые спорные решения российских и советских правителей
История России изобилует решениями, которые и по сей день вызывают ожесточённые споры. Деятельность многих правителей представляет собой своеобразную загадку: как совместить, казалось бы, несовместимое — величие и террор, прогресс и страдания? Поиск ответа на этот вопрос — один из центральных сюжетов отечественной историософии. Какие же решения наших царей и генсеков до сих пор остаются «трудными вопросами», по которым у историков нет единого мнения?
Иван Грозный: реформы и их цена
Едва ли не самая спорная фигура в русской истории — Иван Грозный. В историко-культурном стандарте, разработанном по поручению президента, один из ключевых «трудных вопросов» формулируется так: «Роль Ивана IV в российской истории: реформы и их цена». Споры вокруг его царствования не утихают веками.
В историографии давно утвердилась концепция «двух Иванов» — благочестивого реформатора первых лет правления и кровавого тирана времён опричнины. Николай Карамзин именно так и разделял жизнь царя — до и после смерти его первой жены Анастасии. Сергей Соловьёв, напротив, видел в деяниях Грозного, при всех его жестокостях, шаг вперёд — замену старых «родовых» начал новыми, прогрессивными «государственными». А К.Д. Кавелин вообще полагал опричнину учреждением, «оклеветанным современниками», имевшим глубокий государственный смысл.
Особый интерес представляет то, как советская власть использовала образ Грозного в пропагандистских целях. По личной инициативе Сталина в 1930–1940-х годах была предпринята попытка пересмотреть роль царя в сторону преобладания положительной оценки. Фильм Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный» должен был стать гимном сильной государственной власти. Однако вождь остался недоволен второй серией: по одной из версий, он увидел в ней опасные параллели с собственным правлением. Современники, как вспоминал режиссёр Михаил Ромм, «не решились прямо сказать, что в Иване Грозном остро чувствуется намек на Сталина, в Малюте Скуратове — на Берию». Критика была сформулирована иначе: царь, обладающий «сильной волей и характером», представлен Эйзенштейном «слабохарактерным и безвольным, чем-то вроде Гамлета». Фильм так и не вышел в первоначальной версии — умерший в 1948 году режиссёр уже не мог его переснимать.
Пётр Великий: величие ценой страданий
Пётр I — ещё один правитель, чьё наследие оценивается неоднозначно. Историк Кевин М.Ф. Платт в своей работе «Террор и величие» сосредоточился на «жестоком парадоксе, центральном для российской истории: цена прогресса так часто оказывалась травмирующим страданием общества от рук государства». Иван Грозный и Пётр Великий — ярчайшие примеры этого феномена. Обоих правителей попеременно либо превозносили за великие достижения, либо порицали за необычайное насилие их правлений.
В представлениях о Петре, как и об Иване, сошлись две крайности. С одной стороны — создатель империи, «прорубивший окно в Европу», с другой — тиран, замучивший собственного сына. Эти противоречивые трактовки накладываются друг на друга, заставляя каждое поколение по-новому осмысливать природу российской власти.
Хрущёвская «слякоть»
Период правления Никиты Хрущёва (1953–1964) также стал временем крайне спорных решений. Оценки его личности и деятельности разнятся от «недалёкого простака» до «бездарного руководителя», обвиняемого в «пресмыкательстве перед Западом» и «вредительстве».
Именно на годы его правления приходятся, вероятно, одни из самых спорных решений советского периода. К ним, безусловно, относятся освоение целины, кукурузная эпопея и — передача Крыма Украине в 1954 году. Обострение старых и возникновение новых проблем, по образному выражению одного из исследователей, «напоминали буйный рост кукурузы».
«Дело Берии»: два доклада Хрущёва
Отдельного внимания заслуживает история с устранением Лаврентия Берии. Хрущёв, как свидетельствуют рассекреченные архивные документы, продемонстрировал незаурядные способности политического интригана.
Особый интерес представляет история с докладами Хрущёва о деле Берии. Как выяснилось из стенограмм, Хрущёв подготовил два совершенно разных доклада по одному и тому же вопросу: один был произнесён на пленуме, а другой — разослан по партийным организациям. Это, по словам участников событий, стало наглядным примером того, как первый секретарь «здорово обвёл вокруг пальца всех своих соратников».
«Трудный вопрос №4»
Показательно, что разработчики единой концепции школьного учебника по истории выделили более 30 спорных моментов, по которым учителям будут даны специальные рекомендации. В этом перечне — имена большинства советских и российских лидеров, включая Сталина, Хрущёва и Брежнева.
Сталину посвящён один вопрос, в рамках которого роль «вождя народов» рекомендуется рассматривать в связи с «установлением однопартийной диктатуры и единовластия» без упоминания и оценки масштабов репрессий. Фигуры Хрущёва и Брежнева предлагается оценивать исключительно в контексте проведённых ими реформ. А Борис Ельцин стал единственным из политических лидеров, кого школьникам предстоит оценивать персонально — прежде всего в связи с «шоковой терапией» 1990-х годов.
Вероятно, одной из главных причин того, что эти вопросы остаются «трудными», является отсутствие внятного общественного консенсуса. За каждой из этих фигур — неоднозначное наследие, где великие достижения соседствуют с огромными человеческими жертвами.
