Почему на Руси не ели телятину: запрет, которому подчинялся даже царь
Представьте: русский человек XVI века, доведенный до крайности голодом, решается на немыслимое. Он закалывает теленка. Узнав об этом, царь приказывает сжечь его живьем. Но есть деталь, повергающая в еще больший шок. Другой голодающий, питавшийся человеческим мясом, избегает казни. Телятина — единственное блюдо, которое на Руси считали более греховным, чем людоедство. Откуда же взялось это табу, которому подчинялся даже царь?
Свидетельство чужеземцев
Загадка запрета на телятину, быть может, в том, что о нем мы знаем не столько из русских источников, сколько из мемуаров удивленных иностранцев. Французский наемник Жак Маржерет, служивший при дворе Бориса Годунова, в начале XVII века писал: «Во всей России совсем не едят телятины, потому что это противоречит их религии».
Шведский дипломат Петр Петрей оставил еще более леденящее кровь свидетельство. Он описал случай во время строительства крепости Орел при Иване Грозном. Когда рабочие, терпя лютый голод, вынуждены были съесть человеческое мясо и заколоть теленка, царь расправился только с теми, кто отведал телятины. Их сожгли заживо. Людоедов простили, «потому что москвитяне питают отвращение к телятине и есть ее для них гораздо грешнее, нежели человечье мясо».
Современные историки относятся к этой истории с осторожностью, отмечая, что шведы охотно сгущали краски, рисуя образ «дикой Московии». Однако факт остается фактом: даже если казнь — литературное преувеличение, само представление о телятине как о «заповедном» ястве было широко распространено.
Царская трапеза как смертный приговор
Самым ярким доказательством силы этого табу стала судьба Лжедмитрия I. В мае 1606 года народ, взбудораженный слухами, ворвался в Кремль и растерзал самозванца. Поводом для мятежа стало не что иное, как употребление телятины.
Очевидец событий Конрад Буссов писал, что когда на царской кухне заметили, что готовят телятину «по-польски», по Москве поползли слухи: царь не настоящий, ибо «телятина считается у них нечистой и ее не едят». Русский историк Николай Карамзин подтверждал: Лжедмитрий «ел телятину, которая считалась у нас заповедным, грешным яством», что стало одной из главных улик его самозванства.
Примечательно, что сам Иван Грозный, чья жестокость в отношении «телетеров» упоминается в летописях, к телятине был равнодушен. Но даже царская воля была бессильна перед народным обычаем. Телятина в те времена была единственным блюдом, которое не появлялось на боярских пирах, описанных в «Домострое».
Прагматизм или мистика?
Долгое время историки искали истоки этого странного табу в религиозных предписаниях. Есть версия, что запрет связан с молозивом. Теленок питается молоком матери, и это, в глазах наших предков, могло ассоциироваться с ветхозаветным правилом не варить козленка в молоке его матери. Однако, как отмечает исследователь И.А. Осипов, в каноническом праве и богословской литературе такого запрета никогда не существовало. Это был сугубо народный, «неписаный» закон.
Сторонники более приземленных версий, например, этнограф Д.К. Зеленин, утверждают, что причина — в элементарной крестьянской экономике. Теленок — это будущая кормилица семьи и тягловая сила. Убить его ради куска нежного, но жирного мяса считалось непростительным расточительством. Этот хозяйственный расчет, подкрепленный вековым укладом, превратился в жесткий моральный запрет, который было страшно нарушить.
Лишь в конце XVIII века, с петровскими преобразованиями и проникновением западных вкусов, телятина начала появляться на столах знати. Простые же крестьяне, для которых корова оставалась кормилицей, сторонились этого мяса вплоть до начала XX века. Так практическая мудрость и древнее поверье слились в один из самых суровых гастрономических запретов русской истории.
