Что стало с пленными армии Наполеона, оставшимися в России
Декабрь 1812 года. Остатки Великой армии переходят замёрзшую Березину. Из 600 тысяч солдат, переступивших Неман летом, в живых остались единицы. Но так ли много их погибло в боях и от морозов, как принято считать? Историки всё чаще говорят о другом: судьба сотен тысяч пленных — это не просто эпизод войны, а целая драма, разыгравшаяся в российской глубинке. И многие из них остались здесь навсегда, положив начало новым фамилиям и династиям.
Цифры, которые заставляют задуматься
Масштаб пленения наполеоновских солдат в России до сих пор вызывает споры. Советские историки, как, например, генерал Павел Жилин, писали о полном истреблении врага — из 650 тысяч якобы погибло 641 тысяча . Однако современные исследователи, опираясь на архивные данные, рисуют иную картину. По оценкам историка Владлена Сироткина, в плену оказалось около 200 тысяч человек — практически все, кто уцелел в ходе кампании . А по данным французского инженера Минара, составившего знаменитую диаграмму потерь, из России вернулись лишь 10 тысяч солдат из 422 тысяч перешедших Неман . Другие подсчёты называют цифру в 50 тысяч вернувшихся из 600-тысячной армии . Где же остальные? Ответ прост: они остались в России.
Дорога в неволю
Первые партии пленных начали поступать вглубь страны уже осенью 1812 года. Пенза стала важным транзитным центром, через который пленных направляли в Поволжье . Основная активность перемещения конвоев пришлась на сентябрь-декабрь 1812 года . Всего в Саратовской губернии, по данным историка Тотфалушина, в 1812–1814 годах транзитом или на постоянной основе побывало около 6300 военнопленных . Смертность на этапах была высокой. Например, в Оренбургской губернии к февралю 1813 года из 1580 пленных умерло 325 человек .
Неравные условия
Условия содержания пленных зависели от чина и национальности. Офицерам выделяли средства, сопоставимые с доходами состоятельных русских подданных . В сутки генералы получали 3 рубля, полковники — 1,5 рубля, а рядовые — всего 5 копеек . При этом фунт говядины в уездных городах стоил 10 копеек, а хлеб — 5–6 . Поэтому многие офицеры жили вполне сносно, удивляясь дешевизне местных товаров . Свободное время они проводили за чтением книг из местных библиотек, игрой в карты и даже занимались наукой: например, один офицер-сапёр в Саратове написал около 600 страниц оригинальных геометрических исследований, заложив основы проективной геометрии . Некоторые находили работу, что давало им свободу и статус иностранцев, приехавших в Россию .
Однако отношение местного населения было далеко не всегда дружелюбным. В народной памяти пленные оставались «француз-собака» — это самое распространённое обращение, которое они слышали на улицах .
Дом вдали от дома
После окончания войны многие пленные не захотели возвращаться в Европу. Причин было несколько: во Франции шли репрессии, власть сменилась, а дорога домой через озлобленную Европу была небезопасной . Кроме того, в России пленные оказывались в привилегированном положении — ремесленников на десять лет освобождали от податей, а многие русские помещики, нуждаясь в образованных учителях, охотно брали французов в гувернёры .
4 июля 1813 года вышел циркуляр МВД, разрешавший пленным принести присягу на «временное или вечное подданство России» . Всего, по разным оценкам, около 60 тысяч человек приняли российское подданство .
Оренбургские казаки с французскими корнями
Одним из самых ярких примеров интеграции стала судьба пленных в Оренбургской губернии. К лету 1814 года здесь скопилось около тысячи пленных, в том числе 30 офицеров . В конце 1815 года в Верхне-Уральске пятеро бывших солдат — Антуан Берг, Шарль Жозеф Бушен, Жан Пьер Бинелон, Антуан Виклер и Эдуар Ланглуа — подали прошения о вступлении в казачье сословие . Их приписали к Оренбургскому казачьему войску . Позднее в казаки записали и офицера Жана Жандра . Многие французы полностью обрусели уже во втором поколении, меняя фамилии до неузнаваемости: например, Ларжинц стали Жильцовыми . К началу XX века в Оренбургском войске всё ещё числилось более 200 казаков с «наполеоновскими» корнями .
Исчезнувшая армия
Осколки Великой армии рассеялись по всей России. В Москве до сих пор живут потомки тех, кто не вернулся во Францию — Ауцы, Юнкеровы, Жандры, Бушенёвы . На Алтае историки нашли следы небольшой общины французов, осевших в Бийском уезде . А в современном Сыктывкаре есть пригород с названием Париж .
Так завершилась история «Великой армии» — не на поле боя и не в снегах Березины, а в бескрайних просторах России. Её солдаты не просто выжили — они стали частью новой страны, смешав кровь с местным населением и оставив нам в наследство не только имена на картах, но и ту самую, живую историю, которую не вычеркнуть из архивов.
