Не захотели возвращаться в СССР: сколько красноармейцев дезертировали в Европе
Победа над Германией в мае 1945 года стала для миллионов советских солдат не только триумфом, но и моментом мучительного выбора. Многие мечтали о скорейшем возвращении домой, к семьям и мирной жизни. Но были и те, кто, впервые увидев европейское благополучие, решил не возвращаться в разорённую войной страну. Этих людей позже назовут «невозвращенцами», а их поступок — одним из самых спорных и трагических эпизодов послевоенной истории.
Шок от благополучия
Красная армия вступила на территорию Европы весной 1944 года, задолго до капитуляции Германии. За год до Победы советские солдаты увидели то, что было им незнакомо: европейские города с асфальтированными улицами, аккуратные дома, магазины с изобилием товаров, велосипеды и патефоны — вещи, которые в Советском Союзе считались несбыточной роскошью.
Научный сотрудник Центрального архива Министерства обороны РФ Елена Концова приводит в своих работах красноречивый эпизод. Военфельдшер 119-й гвардейской стрелковой дивизии Массный в разговоре со старшим сержантом Липовиным сказал: «Вот как живут румыны, всего вдоволь, культура, а у меня в Пензе семья живет впроголодь». Это не единичное мнение. Военная цензура фиксировала письма, в которых красноармейцы прямо выражали желание остаться в Румынии или Венгрии — там, по их словам, «легче прожить, здесь больше культуры и лучше народ».
Контраст между руинами советских городов и ухоженными европейскими селами был слишком очевиден. Возвращаться в страну, где «многие люди голодали», в разрушенную инфраструктуру, где не хватало самого необходимого, хотели далеко не все.
Цифры, которые не сходятся
Вопрос о точном количестве дезертиров — один из самых спорных в историографии. В разных источниках фигурируют цифры от 212 тысяч до 1,7 миллиона человек. Основная причина такого разброса — методология подсчёта. Дезертирство в условиях победного мая 1945 года было делом сложным для учёта: в частях царила праздничная неразбериха, солдаты могли просто «потеряться» среди перемещений войск, отстать от эшелонов.
Согласно данным архива Министерства обороны РФ, за все годы Великой Отечественной войны около 1 миллиона 700 тысяч солдат и офицеров сбежали из воинских частей. Военный историк Григорий Кривошеев уверяет, что по состоянию на 1 июля 1945 года в отчётах сотрудников НКВД числилось 212 400 «отставших от эшелонов, дезертиров». Правда, некоторые из них могли погибнуть в боях, так что едва ли данные сведения можно считать достоверными.
Географ и историк Павел Полян в 2001 году заявил, что репатриации подлежали 8,7 млн человек. Из них абсолютное большинство — остарбайтеры и бывшие военнопленные. По данным на 1 января 1952 года, за границей всё ещё оставалось 451 561 советских граждан. Сделанная Поляном оценка — около 700 тысяч человек — базируется на том, что значительная часть перемещённых лиц действовала на свой страх и риск и старалась избегать регистрации.
Кто были эти люди
Категории «невозвращенцев» были разными. Среди них были коллаборационисты — «власовцы» и другие пособники гитлеровцев, которых в случае возвращения ожидали суд и ГУЛАГ. Но были и те, кто не имел никакого отношения к предательству. Некоторые никак не могли простить советской власти репрессированных родственников или насильственную коллективизацию. Другие просто не хотели возвращаться в нищету после того, как увидели, как живут люди на Западе.
Этническая структура невозвращенцев красноречива. Больше всего среди них было украинцев — 144 934 человека (или 32,1%), далее шли прибалтийские народы: латыши (109 214 человек, или 24,2%), литовцы (63 401, или 14,0%) и эстонцы (58 924, или 13,0%). На всех них, вместе с 9 856 белорусами (2,2%), приходилось 85,5% зарегистрированных невозвращенцев. Русских же среди них было всего 31 704, или 7,0%.
Историк В.Н. Земсков оценивал, что «западники» (выходцы из Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии) составляли три четверти, а «восточники» — только четверть от числа невозвращенцев.
География новой жизни
Если в 1946 году более 80% невозвращенцев находилось внутри западных оккупационных зон в Германии и Австрии, то к 1952 году на них приходилось лишь около 23% от их числа. Люди стремились уехать дальше от советской границы. Во всех шести западных зонах Германии и Австрии находилось 103,7 тысячи человек, тогда как в одной только Англии — 100,0 тысячи, Австралии — 50,3, Канаде — 38,4, США — 35,3, Швеции — 27,6, Франции — 19,7 и Бельгии — 14,7 тысячи «временно нерепатриированных».
Больше всех «ди-пи» выехало в Великобританию (100 036 человек), Австралию, Канаду (38 681), США (35 251), Францию (19 675) и Швецию (27 750).
В Австрии, по сегодняшним оценкам, осталось в общей сложности около 5% от общего числа выходцев из Советского Союза, находившихся здесь в мае 1945 года, то есть около 15 тысяч человек. Подавляющее большинство советских подневольных работников (около 75%) получили австрийское гражданство только после 1950 года.
Принудительная репатриация
Ялтинская конференция 1945 года предусматривала, что союзники по антигитлеровской коалиции будут передавать советских граждан, оказавшихся в их зонах влияния, советским властям. Это означало, что у многих «невозвращенцев» не было реальной возможности отказаться от возвращения. Их участь была заранее решена, и союзники обязались принудительно возвращать советских граждан на родину — несмотря на желание или нежелание самих военнопленных.
Однако наступление холодной войны и жёсткий подход советских органов, отвечавших за проведение репатриации, вскоре привели к переоценке репатриации как со стороны западных держав, так и со стороны Австрии. Начиная с 1946 года англичане и американцы оказывали противодействие советскому подходу к репатриации в разных формах: велась контрпропаганда среди бывших военнопленных и «остарбайтеров», применялись административные меры, такие как «временная» задержка списков лиц из лагерей перемещённых лиц или закрытие ключевых советских миссий в Зальцбурге и Брукке-ан-дер-Мур.
В июле 1945 года при выдаче советских граждан из лагеря Кемптен произошло вооружённое столкновение между репатриантами, не желающими возвращаться в СССР, и военной полицией. Эти эпизоды показывают, насколько отчаянным было положение людей, которые любой ценой стремились избежать возвращения.
Заключение
Феномен «невозвращенцев» — это не просто статистика. Это человеческие судьбы, исковерканные войной и политикой. Люди, прошедшие через плен, оккупацию, принудительный труд, оказались перед выбором, который не должен стоять перед человеком: вернуться на родину, где их ждали нищета, подозрения и лагеря, или остаться на чужбине, где их ждали неизвестность и одиночество.
Большинство советских граждан всё же вернулись в СССР — по данным на 1 марта 1946 года, было репатриировано 5 352 963 советских гражданина. Но те, кто не вернулся, составили так называемую «вторую эмиграцию» — феномен, который долгие годы замалчивался в советской историографии и стал предметом серьёзных научных исследований лишь в конце 1980-х годов.
Их история — это напоминание о том, что война не заканчивается подписанием капитуляции. Она продолжается в судьбах людей, которые вынуждены выбирать между родиной и свободой, между прошлым и будущим. И этот выбор, каким бы он ни был, заслуживает понимания, а не осуждения.
