Настоящие друзья Высоцкого: кем они были
После смерти Владимира Высоцкого в его друзьях ходило, по меткому выражению прессы, «полстраны». Тысячи «корешей» спешили поделиться воспоминаниями, как они подносили барду гитару, подставляли плечо, знали его «ещё тогда, когда». На самом деле тех, кого Высоцкий считал своими, были единицы. Мог зайти без звонка, бросить всё и приехать посреди ночи, сказать в лицо то, что другие шептали за спиной. Вот о них — настоящих — и пойдёт речь.
Игорь Кохановский: друг до гитары
Если искать самого преданного друга, который знал Высоцкого раньше славы, раньше песен, раньше гитары — это Игорь Кохановский. Они сидели за одной партой, вместе записывались в кружок художественного слова, хохотали над Хлебниковым и сочиняли друг для друга ласковое прозвище «Васечек».
Именно Кохановский дёрнул Высоцкого за рукав, когда тот, студент инженерно-строительного института, пытался убедить себя, что «техническое — это моё». «Я буду готовиться, ещё есть полгода, попробую поступить в театральный. А это — не моё…» — пересказывал потом разговор сам Высоцкий. Кохановский видел его не мифологизированным страдальцем, а живым, ироничным парнем, актёром до мозга костей. Их дружба прошла через всю жизнь — без разрывов, без обид, без мемуарной суеты.
Левон Кочарян: «пахан» с Большого Каретного
Дом номер 15 на Большом Каретном — место, где сформировался Высоцкий. Здесь, в квартире режиссёра Левона Кочаряна, собиралась компания старших творческих ребят: Василий Шукшин, Андрей Тарковский, Олег Стриженов. Кочарян, старше Высоцкого на восемь лет, сначала не воспринимал Володю всерьёз. Но именно в его квартире случились первые домашние концерты и записи, без которых мы бы не услышали раннего, дворового Высоцкого.
Для молодого актёра Левон стал тем старшим товарищем, чьё мнение было важнее любой рецензии. Кочарян убедил Эдмонда Кеосаяна снять Высоцкого в фильме «Стряпуха», когда другие режиссёры его не жаловали. Он был не просто другом — он был проводником.
Всеволод Абдулов: единственный, кто не написал ни строчки
Они познакомились в Школе-студии МХАТ и подружились мгновенно. Всеволод Абдулов — сын знаменитого актёра Осипа Абдулова, красивый, талантливый, из хорошей семьи — казался баловнем судьбы. Но карьера, романы и тринадцать браков мало значили для него. Главным человеком в его жизни был Владимир Высоцкий.
Именно Абдулову Высоцкий написал записку, которую тот хранил до смерти: «Ты самый близкий мне человек. Я не предполагал, что друг может быть так необходим…». Они вместе гастролировали: Володя пел, Сева читал стихи. Когда Абдулов попал в страшную аварию и лежал без сознания двадцать один день, Высоцкий был первым, кого он увидел, открыв глаза. После этого Владимир написал «Балладу о гипсе».
И именно Всеволод до последнего пытался удержать друга над пропастью, уговаривая меньше петь и поберечь себя. Когда Высоцкий умер, Абдулов замолчал. Он никогда не давал интервью — швырял трубку — и не написал книгу, считая это оскорблением памяти. Один раз всё-таки взял бумагу и ручку, написал: «Я познакомился с Володей…» — и на этом всё. Больше четырёх слов он не смог. Он был единственным, кто не торговал дружбой. Абдулов говорил Высоцкому: «Я умру через три дня после тебя». Совпадение или мистика, но он ушёл из жизни 27 июля 2002 года — через двадцать два года и три дня после смерти друга.
Иван Бортник: «Ах, милый Ваня!»
На Таганке в 1967 году зародилась ещё одна легендарная дружба. Иван Бортник — актер из аристократической семьи, которого Любимов называл «злым мальчиком» за прямоту — и Высоцкий нашли друг друга сразу. Их сближало схожее детство в московских дворах, темперамент, честность без оглядки.
Бортнику посвящена знаменитая песня-зарисовка о Париже: «Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу… Ваня, мы с тобой в Париже нужны — как э… в бане пассатижи». Их часто воспринимали не как друзей, а как собутыльников. Бортник через много лет опроверг это: «Как раз с ним мы пили редко, всё больше „завязывали». Марина Влади привозила нам из Парижа лекарство „Эспераль». А Юрий Любимов думал, что оно выглядит как спираль из электроплитки. Он так и говорил: „Если себе не зашьёте спираль, будете уволены!»»
Когда Любимов решил подготовить второй состав «Гамлета» и предложил Бортнику репетировать, Иван не только отказался «подсиживать» друга, но и сразу рассказал ему обо всём. Высоцкий, в свою очередь, хлопотал перед Говорухиным, чтобы роль Шарапова в «Месте встречи изменить нельзя» досталась Бортнику. В итоге на неё взяли Конкина, а Бортнику достался бандит Промокашка — без единого слова в сценарии. Мастер импровизации превратил проходного персонажа в культовый.
После смерти друга Бортник с трудом отыграл спектакль, трое суток просидел у гроба, а потом начал стремительно падать. Его вытащил Никита Михалков — позвонил и буквально за шкирку привёз на съёмки «Родни».
Вадим Туманов: непоющий Высоцкий
Вадим Туманов — фигура почти из приключенческого романа. Моряк, прошедший сталинские лагеря по 58-й статье, семь раз пытавшийся бежать, после освобождения создавший золотодобывающие артели, которые принесли стране около пятисот тонн золота. С Высоцким его познакомил режиссёр Борис Урецкий в ресторане в Москве в 1973 году.
Последние пять лет жизни Высоцкий буквально не расставился с Тумановым. Однажды слушал его рассказы шесть ночей подряд: брал гитару, начинал петь, прерывался и задавал вопросы. Так дальневосточный старатель попал в круг московской богемы, которая с упоением расспрашивала его о золоте и приключениях.
Актёр Вениамин Смехов считал дружбу с Тумановым «многозначным даром жизни» для Высоцкого. По его наблюдению, на фотографиях, где они вместе, с лица поэта исчезали следы житейской и творческой гонки — с Тумановым ему было хорошо. Писатель Юрий Карякин сказал точнее: «Вадим — это непоющий Высоцкий. Володя пел за него. Они друг друга открыли и отчеканили».
Туманов — единственный, кто мог серьёзно влиять на Высоцкого. Когда вскрылись проблемы с наркотиками, он предложил построить в тайге домик и отправить друга туда вместе с доктором. Высоцкий так и не полетел. Но Туманов был рядом до конца — он видел Высоцкого за день до смерти. Вадим Иванович скончался 10 июля 2024 года, не дожив двух месяцев до девяносто семи лет.
Михаил Шемякин: дружба, которая состоялась мгновенно
Их познакомил Михаил Барышников в Париже в 1974 году. После званого вечера они вместе вышли и до рассвета бродили вдоль Сены. «Было ощущение, что мы давным-давно знаем друг друга, но только очень долго были в разлуке», — вспоминал Шемякин. Дружба состоялась сразу и безоговорочно.
В домашней студии Шемякина были сделаны лучшие, эталонные записи песен Высоцкого на профессиональной аппаратуре — те, которые мы слушаем до сих пор. Художник снимал студию за свои деньги и уговаривал Володю записываться при каждом приезде в Париж. Поэт посвятил ему около десятка стихотворений и песен, включая «Купола», «Конец охоты на волков», «Французские бесы».
Марина Влади ревновала мужа к Шемякину. В своей книге она писала: «Твои отношения с Мишей окрашены тайной. Вы запираетесь у него в мастерской и часами сидите там». Но их связь была лишена бытовой конкуренции — они работали в разных сферах и восхищались друг другом без тени зависти. «С ним можно было пойти в разведку», — говорил Шемякин. За шесть лет дружбы они зашивались «Эспералем» у одного хирурга в один день — девять раз.
Валерий Золотухин: брат, который стал чужим
Самая драматичная глава. В театре их называли неразлучными. В анкете на вопрос «Кто твой друг?» Высоцкий написал: «Золотухин», добавив, что ценит в нём «терпимость, мудрость, ненавязчивость». Но легендарная клятва — никогда не сниматься в кино друг без друга — продержалась недолго.
Причина разрыва — «Гамлет». Уехав во Францию, Высоцкий поставил Любимова перед фактом. Режиссёр в отместку предложил роль Золотухину, и тот согласился репетировать. Высоцкий воспринял это как нож в спину: «Я бы так не поступил». К концу жизни они перестали здороваться, разругавшись в пух и прах.
Вениамин Смехов рассказывал, как сам отказался репетировать Свидригайлова, когда Высоцкий задержался в США: «Как солдат я буду вас слушаться. Но как человек и как друг — нет». И Любимов отступил. А Золотухин — не отступил.
Заключение
В круг входили и другие. Переводчик Давид Карапетян — друг десяти лет, в квартире которого Высоцкий отдыхал после спектаклей и запоев. Леонид Енгибаров — легендарный клоун-мим, о котором Высоцкий писал жене: «Он молод, в нём всё прекрасно… Он тоже своего рода поэт». Иван Дыховичный — коллега по Таганке, в честь которого Высоцкий назвал персонажа своей детской поэмы. Леонид Мончинский — соавтор «Чёрной свечи», сказавший: «Володя мог быть за Севу, мог быть против Севы, но никогда — без Севы».
У Высоцкого было полстраны знакомых и всего несколько настоящих друзей. Тех, кто не торговал дружбой после его смерти. Тех, к кому можно было приехать в четыре утра. Тех, кто знал его раньше гитары — или раньше славы, что одно и то же.
