От кого опричники очищали Русь
Опричнина — самое мрачное семилетие русской истории. Кажется, о ней написано всё возможное. Но до сих пор в массовом сознании живёт упрощённая картина: царь Иван Грозный создал особый отряд головорезов, чтобы «очищать» страну от мятежного боярства. Бояре — главная мишень, опричники — послушные псы, а всё остальное приложение к этому простому сюжету. Действительность была куда запутаннее и страшнее. И если спросить: от кого на самом деле «очищали» Русь? — ответ окажется неожиданным.
«Выметать измену»: символика и реальность
Опричники прикрепляли к сёдлам коней собачью голову и метлу. По распространённой трактовке, это означало: грызут царских врагов и выметают измену из страны. Сам царь называл своё воинство «братией», а себя — их «игуменом». Опричнина была устроена по образцу военно-монашеского ордена: клятва верности, особое облачение, запрет на общение с «земскими». Андрей Курбский, бежавший от царского гнева в Литву, называл опричников «кромешниками» — адовым воинством, от «тьмы кромешной».
Но кто эти люди были на самом деле? Долгое время — со времён Карамзина и вплоть до середины XX века — считалось, что опричное войско состояло из «подонков» и «худородных» дворян. Так писали иностранные очевидцы вроде Генриха Штадена. Иван Грозный сам в письме опричнику Василию Грязному признавал: «Мы и вас, страдников, приближали».
Однако исследование Владимира Кобрина, опубликовавшего в 1970-х годах первый систематический список опричников, перевернуло это представление. Кобрин выявил 277 человек — верхушку опричного двора. Позднее петербургский историк Алексей Корзинин добавил к списку ещё 66 имён. И выяснилось: 36% опричников были выходцами из старого Государева двора, ещё 34% — их ближайшими родственниками. Лишь треть попала в опричнину впервые. «Худородным» доверили командование полками лишь трижды за всё время — и ни разу самостоятельным соединением. Опричный двор был лишь немногим менее знатным, чем земский. Противопоставить их друг другу как «чернь» и «аристократию» невозможно.
Бояре: знаменитые жертвы
Конечно, самые громкие казни пришлись на верхушку. Конюший боярин Иван Фёдоров-Челяднин — одно из первых громких имён. Царь обвинил его в попытке свергнуть монарха, заставил надеть царские одежды, сесть на трон, после чего собственноручно нанёс удар ножом, а опричники добили. Летом 1568 года по этому делу было «отделано» (опричный жаргон) 369 человек — слуг, родственников, сочувствовавших.
Князь Владимир Андреевич Старицкий — двоюродный брат царя, последний удельный князь на Руси. Его подозревали в претензиях на престол ещё с 1553 года, когда тяжело больной Иван IV бояре не присягнули его сыну. В октябре 1569 года Владимира Андреевича, его жену и дочь заставили выпить отравленное вино. Мать князя, инокиня Ефросиния Старицкая, была утоплена в реке Шексне вместе с двенадцатью монахинями и слугами.
Князь Александр Горбатый с сыном Петром, князь Юрий Кашин, князь Иван Кашин, Пётр Головин — имена из Синодика опальных, первые жертвы на новом этапе террора. Боярин Михаил Репнин, отказавшийся надеть опричную маскарадную одежду, был убит. Все эти люди — представители высшей аристократии, Рюриковичи и Гедиминовичи, чьи роды тянулись к удельной старине.
Но вот цифра: по подсчётам Стефана Веселовского, на одного боярина или человека из Государева двора приходилось три-четыре рядовых землевладельца, а на одного представителя служилого сословия — десяток простолюдинов. Бояре в летописях и Синодике опальных отмечены потому, что были самыми заметными. Но основной массой жертв они не являлись.
Дьяки и приказные: террор против собственной бюрократии
Одно из самых парадоксальных направлений опричного террора — удар по приказному аппарату. Именно дьяки и подьячие, на которых держалось управление страной, оказались под катком. Иван Висковатый — глава Посольского приказа, фактический руководитель внешней политики на протяжении десятилетий — был казнён 25 июля 1570 года на площади в Китай-городе. Царь приказал привязать его к столбу, а опричникам — отрезать от его тела по куску. Опричник Иван Реутов, отрезавший последний кусок, был обвинён в том, что пытался смягчить страдания жертвы, и приговорён к казни (умер от чумы до исполнения приговора).
Вместе с Висковатым погибли печатник Никита Фуников-Курцев (казначей), глава Поместного приказа Василий Степанов, глава приказа Большой казны Иван Булгаков, глава Разбойного приказа Григорий Шапкин. Фуникова попеременно обливали кипятком и холодной водой, его жену, раздев, посадили на натянутую верёвку и протащили по ней несколько раз. «При царе Иване служба в приказном аппарате была не менее опасным для жизни занятием, чем служба в боярах», — писал Веселовский.
В Синодике опальных в перечнях казнённых новгородцев 348 из 379 поимённо названных — служилые люди, помещики и приказные. Террор обрушился на ту самую бюрократию, которая, по классической схеме, должна была быть опорой центральной власти в борьбе с «реакционным» боярством.
Церковь: непокорная иерархия
Митрополит Филипп (Колычев) — единственный церковный иерарх, осмелившийся публично обличить опричнину. 22 марта 1568 года в Успенском соборе он отказался благословить царя и потребовал отменить опричный террор. Опричники насмерть забили железными палками слуг митрополита. Против Филиппа возбудили церковный суд, его лишили сана и сослали в Тверской Отроч монастырь. В декабре 1569 года Малюта Скуратов лично задушил его там. Род Колычёвых, к которому принадлежал Филипп, подвергся преследованию: Михаил Колычёв и трое его сыновей были казнены в один день с Фёдоровым-Челядниным.
Архимандрит Герман, занявший митрополичий престол после отстранения Филиппа и осмелившийся заговорить об опричнине, был вскоре убит. Новгородский архиепископ Пимен был арестован и публично унижен. Псковский игумен Корнилий убит собственноручно царём во время похода на Псков. Церковь — единственный институт, обладавший моральным авторитетом, чтобы противостоять террору, — была обезглавлена и запугана.
Новгород: город как жертва
Декабрь 1569 года. Иван Грозный в сопровождении опричного войска — по данным Александра Зимина, около 15 тысяч человек — выступил на Новгород. Повод: подозрение, что новгородская знать участвовала в «заговоре» Владимира Старицкого и намеревалась передаться польскому королю Сигизмунду II Августу. По дороге опричники грабили и убивали в Клину, Твери, Торжке. Документально подтверждена гибель 1505 человек только на марше.
В самом Новгороде точный подсчёт жертв вёлся лишь на первых порах, когда царь уничтожал местную знать. Было убито 211 помещиков и 137 членов их семей, 45 дьяков и приказных с семьями. Среди них — боярин Фёдор Сырков, построивший на свои средства несколько церквей и участвовавший в составлении «Великих Четьих-Миней». Его сначала окунули в ледяную воду Волхова, а затем заживо сварили в котле.
Потом начался погром посада. Священников и монахов забивали дубинами, горожан обливали зажигательной смесью и, ещё живых, сбрасывали в Волхов. Младенцев привязывали к матерям и топили. По сообщению русской повести, ежедневно в воду бросали до тысячи-полутора тысяч человек. Волхов был запружен трупами. По записи в Синодике из Кирилло-Белозерского монастыря, Малюта Скуратов лично «отделал» 1490 человек и ещё 15 застрелил из пищали.
Руслан Скрынников, прибавив поимённо названных новгородцев, получил оценку в 2170–2180 жертв. Но оговорился: донесения не могли быть полны, многие действовали «независимо от распоряжений Скуратова». По мнению Скрынникова, общее число жертв новгородского погрома — 4–5 тысяч. Кобрин считал и эту цифру заниженной, указывая, что в одной общей могиле, вскрытой в сентябре 1570 года, обнаружили 10 тысяч тел — жертв не только казней, но и последовавших голода и болезней.
Но главное: уничтожение припасов привело к страшному голоду, от которого погибло больше людей, чем от рук опричников. Опричники разграбили монастыри, отобрав все богатства, и разослали отряды на 200–300 километров вокруг, грабя и убивая.
Простолюдины: безымянные жертвы
В Синодике опальных, составленном около 1583 года, около 3300 человек. Из них примерно 2060 показаны числом, безымянно. Это псари, холопы, «простые люди», «ведуньи» и просто безымянные жертвы. Поимённо записано около 1240, из них пофамильно — менее 400. «Очевидно, что пора оставить старый предрассудок, будто опалы и казни Ивана IV были направлены в лице бояр и князят против крупных феодалов и что лица из низших слоёв населения погибали только случайно, в связи с казнью крупного феодала», — писал Веселовский.
Среди жертв: 20 псарей из села Братошино, пушкари с Коломны, рыболовы, огородники, ямские дьячки, «ведун баба Мария» из Китая-города, повар Молява и его сын. Люди, не имевшие ни власти, ни земель, ни влияния на политику. Их «вина» заключалась в том, что они существовали рядом с теми, кого царь записал в изменники.
Опричники против опричников
Финал опричнины был логичен: террор повернулся против тех, кто его вершил. В 1570–1571 годах в опале погибли ближайшие сподвижники царя — Алексей и Фёдор Басмановы, князь Афанасий Вяземский, Захарий Очин-Плещеев, князь Михаил Черкасский, боярин Лев Салтыков. Многие опричники, столкнувшиеся с обвинением в измене, добровольно принимали постриг и уходили в монастыри. Опричнина пожирала собственных создателей.
Итог подвёл Василий Ключевский: «Современники поняли, что опричнина, выводя крамолу, вводила анархию, оберегая государя, колебала самые основы государства. Направленная против воображаемой крамолы, она подготовляла действительную».
Кто же был врагом
От кого опричники «очищали» Русь? От бояр — но на каждого боярина приходились десятки безымянных простолюдинов. От мнимых изменников — но большинство казнённых никогда не помышляли о заговоре. От собственной бюрократии — но именно дьяки держали государство на ходу. От церкви — но именно она была единственным моральным противовесом террору. И в конце концов — от самих себя.
Опричнина была не точечным ударом по «изменникам», а всесословным террором, в котором жертвы выбирались не по сословной принадлежности, а по подозрению, доносу или просто случайности оказаться рядом. Страна, которую опричники якобы «очищали», в итоге получила разорённое хозяйство, ослабленную армию, обезглавленную администрацию и — через двадцать лет — Смутное время.
