Екатерина Багратион: как жена опозорила героя Отечественной войны
2 сентября 1800 года в церкви Гатчинского дворца произошло событие, которое современники назвали «причудой царя». Император Павел I решил наградить своего любимца, генерал-майора Петра Ивановича Багратиона, только что вернувшегося из Итальянского и Швейцарского походов в ореоле славы. Наградой стала женитьба на одной из первых красавиц Петербурга — восемнадцатилетней графине Екатерине Павловне Скавронской .
Никого не интересовало, что думает о своём будущем сама невеста. Графиня Скавронская, как говорили в свете, была влюблена в графа Палена. Не интересовало императора и мнение Багратиона, который к своим тридцати пяти годам уже понимал, что ему нужна совсем другая жена — терпеливая спутница, способная вынести тяготы военной жизни . Генерал Ланжерон позже напишет об этом союзе без всякой дипломатии: «Багратион был только солдатом, имел такой же тон, манеры и был ужасно некрасив. Его жена была настолько бела, насколько он был чёрным; она была красива как ангел, блистала умом, была самой живой из красавиц Петербурга, она недолго довольствовалась таким мужем» .
Павел I объявил о своей воле прямо в Гатчинском дворце: графине Скавронской было приказано прибыть с дочерью, одетой в подвенечное платье. Никто не посмел спорить с монархом. Венчание состоялось в тот же день .
«Из своей кареты как бы второе отечество»
Брак, начавшийся с такого блестящего насилия, не мог быть счастливым. Екатерина Павловна была женщиной ослепительной красоты — алебастровая кожа, золотистые волосы, большие голубые глаза, которым близорукость придавала загадочное выражение. Но за ангельской внешностью скрывался характер, совершенно не приспособленный к семейной жизни с «простым солдатом» .
Уже в 1805 году супруги фактически расстались. Екатерина Павловна отправилась в Европу — якобы на лечение, но на самом деле в поисках той жизни, которая соответствовала её вкусам и возможностям. О ней говорили, что она сделала «из своей кареты как бы второе отечество» . Князь Багратион не раз пытался вернуть жену, прибегая даже к содействию русского посла в Вене князя Куракина, но всякий раз получал отказ — слабое здоровье требовало лечения на европейских курортах. А русская армия тем временем воевала с Наполеоном.
«Обнажённый ангел» в Вене
В Европе княгиня Багратион быстро превратилась в одну из самых скандальных фигур. Её прозвали «Le bel ange nu» — «обнажённый ангел» — за пристрастие к полупрозрачным индийским муслиновым платьям, которые откровенно облегали фигуру. Лорд Пальмерстон отмечал в мемуарах, что княгиня носила исключительно такой муслин . Другое прозвище — «Chatte blanche», «белая кошка», — она получила за свою чувственность .
Её салон в Вене стал одним из самых блестящих в Европе. Здесь бывали дипломаты, аристократы, деятели искусств. Гёте, встретивший княгиню в Карлсбаде в 1807 году, восторгался её красотой. Молодой прусский принц Людвиг порвал ради неё старую связь с принцессой Сольмс — и через несколько месяцев погиб в сражении при Заальфельде .
Но самым громким романом Екатерины Павловны стала связь с австрийским канцлером Клеменсом фон Меттернихом. В 1810 году она родила от него дочь Клементину. По настоянию Александра I девочка была записана законной дочерью Багратиона — ирония судьбы, которая не могла не ранить князя .
Любовь, которая не угасла
Пётр Иванович Багратион знал всё. Знал о романах жены, о её жизни в Вене, о дочери от Меттерниха. И всё же — поразительное дело — он продолжал её любить.
В 1808 году, когда жёнам отличившихся генералов вручали ордена Екатерины II степени, княгиня Багратион оказалась обойдённой. Самолюбие Петра Ивановича было уязвлено настолько, что он порывался уйти в отставку. «Она должна быть награждена, потому что она моя жена», — говорил он . Когда светские злые языки позволяли себе сочувственно интересоваться самочувствием «больной» жены, Багратион отвечал с рыцарским достоинством: «Какая кому нужда входить в домашние мои дела? Кто бы ни была, она моя жена, и кровь моя всегда вступится за неё» .
Незадолго до гибели он заказал художнику Волкову два портрета — свой и жены. Среди его вещей после смерти нашли золотую табакерку с портретом Екатерины Павловны . Он умер 12 сентября 1812 года от раны, полученной на Бородинском поле, так и не дождавшись возвращения той, которая носила его фамилию, но не была ему женой в полном смысле слова.
Салон как оружие
После смерти мужа Екатерина Павловна не изменила своему образу жизни. Напротив — её салон в Вене приобрёл откровенно политический характер. Не имея никаких официальных полномочий, княгиня Багратион фактически заняла пост негласного дипломата. Она хвастала, что знает больше политических тайн, чем все посланники вместе взятые .
Под её влиянием высшее австрийское общество начало бойкотировать французское посольство. Современники доносили, что в салоне Багратион «фабриковались ложные известия и слухи», а «горсть русских галлофобов» превратилась в «влиятельную партию» . Наполеон, получая донесения от своих агентов из Вены, с удивлением обнаруживал, что фамилия Багратион — та самая, которую он знал по сводкам с полей сражений, — вновь возникает на политической арене. Через много лет княгиня с удовольствием вспоминала, что именно она уговорила Меттерниха согласиться на вступление Австрии в антинаполеоновскую коалицию .
«Русская Андромеда» на Венском конгрессе
В 1814 году, когда в Вене собрались монархи и дипломаты со всей Европы, чтобы перекроить карту континента после разгрома Наполеона, Екатерина Павловна блистала на Венском конгрессе. Её называли «русской Андромедой» — в противовес «Клеопатре Курляндии», герцогине Саган, которая тоже претендовала на внимание Александра I .
Княгиня Багратион устроила в честь императора грандиозный бал. По Парижу позже ходили упорные слухи, что она не просто была близка с Александром, но и выполняла деликатные поручения — поставляла русскому императору сведения о политических настроениях в Европе. «Тайным агентом России называли красавицу княгиню Екатерину Багратион, — писал современник, — умную и ловкую интриганку, женщину в высшей степени легкомысленную» . Документальных подтверждений её разведывательной деятельности нет, но совпадений слишком много: вечера у княгини, на которых Александр засиживался до позднего часа, её осведомлённость о секретных планах Меттерниха, её влияние на канцлера.
Последняя глава
После 1815 года Екатерина Павловна обосновалась в Париже, в особняке на Елисейских полях. Её дом стал одним из центров светской жизни. Здесь бывал Бальзак — он писал, что княгиня была одной из двух женщин, с которых он создавал образ Феодоры в «Шагреневой коже» . Тайная полиция установила за ней наблюдение: из донесений следовало, что «эта дама очень известна в высшем обществе благодаря политическому влиянию и кокетству» .
В 1830 году, уже немолодой, она вышла замуж за английского генерала Джона Хобарта Карадока, лорда Гоудена. Но и этот брак распался — княгиня сохранила за собой фамилию Багратион и поселилась в Венеции . Последние годы она провела в относительном уединении, пережив и славу, и скандалы, и ту войну, которая сделала её мужа героем, а её саму — вдовой.
Екатерина Павловна Багратион скончалась в Венеции 21 мая 1857 года в возрасте 74 лет. Её похоронили на кладбище Сан-Микеле — том же, где позже найдут последний приют Дягилев и Стравинский .
Что осталось
История Екатерины Багратион — это история о том, как красота, ум и своеволие одной женщины оказались несовместимы с долгом и честью её мужа. Пётр Иванович Багратион был героем, «львом русской армии», человеком, которого любили солдаты и уважали даже враги. И всё же в личной жизни он потерпел полное поражение — поражение, которое не мог исправить ни талантом полководца, ни рыцарской верностью.
Его жена, опозорившая его имя в глазах света, прожила долгую жизнь. Она была любовницей Меттерниха, подругой Гёте, хозяйкой политического салона, «тайным агентом» России — или не агентом, кто теперь разберёт. Она стала одной из тех женщин, вокруг которых сплетаются легенды и о которых историки спорят до сих пор.
А генерал Багратион, умирая от раны на Бородинском поле, думал, вероятно, не только о России. В его вещах нашли табакерку с портретом жены, которая никогда не вернулась.
