Крот «Бурбон»: кем на самом деле был лучший агент ЦРУ в СССР
В истории холодной войны есть имя, которое заставило советскую военную разведку мучиться целых четверть века. Это был не безымянный человек, прятавшийся в тени, а офицер ГРУ, дослужившийся до генеральских высот. Он работал одновременно на ФБР и ЦРУ, собственными руками уничтожил агентурные сети, которые Советский Союз выстраивал на Западе десятилетиями. Бывший директор ЦРУ называл его «бриллиантом», а советская военная контрразведка смогла поймать его только в 1986 году. Его звали Дмитрий Поляков, псевдоним — «Бурбон».
От героя войны до «Топата»
Первая половина жизни Дмитрия Фёдоровича Полякова — это стандартная биография советского офицера. Он окончил артиллерийское училище, с первого дня Великой Отечественной войны был на фронте. За боевые заслуги получил орден Красной Звезды и орден Отечественной войны, демобилизовался в звании майора. После войны поступил в Военную академию имени Фрунзе, а затем был распределён в ГРУ — Главное разведывательное управление.
В начале 1960-х Полякова направили в США, в аппарат советской военной миссии при ООН. Именно здесь он сделал первый шаг в пропасть. В ноябре 1961 года он сам вышел на связь с ФБР и заявил о готовности сотрудничать. Его первый псевдоним — «Топат» (Tophat), то есть «цилиндр».
Первая же партия переданной им информации имела разрушительные последствия. Меньше чем за две недели он передал список почти пятидесяти советских разведчиков, работавших в США. Большинство из них впоследствии были арестованы или высланы. В июне 1962 года он перешёл на постоянную связь с ЦРУ и получил новый псевдоним — «Бурбон».
Уничтоженные не только сети
Ущерб, нанесённый Поляковым, в советской разведывательной истории был почти беспрецедентным. По данным, обнародованным позднее, он выдал девятнадцать «нелегалов» — каждый из них был стратегическим активом, годами готовившимся и стоившим огромных средств. Кроме того, он сдал более ста пятидесяти иностранных агентов и около тысячи пятисот советских военных разведчиков.
Одна конкретная цифра говорит о масштабе лучше любых слов: бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси называл Полякова «бриллиантом», имея в виду, что все остальные советские агенты, работавшие на США, по своей ценности и близко к нему не стояли. Эта оценка не была преувеличением. Поляков передавал не только списки людей. Он похищал и передавал секретные телефонные справочники Генерального штаба ГРУ, техническую документацию новейших ракетных систем, стратегические планы советского Верховного командования и даже данные о технологиях, которые советская разведка использовала для невидимых чернил и шифрованной связи.
Для обработки его информации ЦРУ пришлось создать отдельное подразделение.
Почему? Не деньги, не идеология
Самое загадочное в деле Полякова — его мотивы. Фронтовик, кавалер орденов, генерал, продвигавшийся по служебной лестнице, — почему он предал?
Архивы ЦРУ показывают: с 1961 по 1986 год Поляков получил в общей сложности менее ста тысяч долларов. В среднем менее четырёх тысяч в год. Для агента его уровня эта сумма была абсурдной, почти оскорбительной. К тому же значительная часть этих денег выплачивалась в виде подарков — садового инструмента, удочек, дорогих охотничьих ружей, которые генерал с его жалованьем вполне мог купить сам.
Он работал не ради денег. И не ради идеологии. Поляков вступил в партию после войны, но, по его собственным словам на допросах, разоблачение культа личности Сталина Хрущёвым вызвало у него ярость. Он называл себя «сталинистом» и питал к осуждённой эпохе своего рода ностальгию.
Но историки склоняются к другому объяснению: личная обида. В начале 1960-х, когда Поляков работал в Нью-Йорке, его трёхмесячный сын тяжело заболел и нуждался в срочной операции. Операция стоила четыреста долларов. У Полякова таких денег не было. Он обратился за помощью к руководителю резидентуры ГРУ, тот запросил Москву — и получил отказ: начальство сочло эти расходы «нецелесообразными». Ребёнок умер. Американцы воспользовались моментом.
Шпион, более профессиональный, чем его начальники
Если смотреть только на «профессиональные качества» Полякова, он, пожалуй, самый страшный предатель в советской разведывательной истории — и один из самых профессиональных шпионов.
ЦРУ и ФБР быстро обнаружили, что Полякова ничему не нужно учить. Он в совершенстве знал правила конспирации и в вопросах контрразведки зачастую превосходил собственных американских кураторов. Историк Николай Долгополов оценивал это так: «Встречи он назначал сам. Он командовал американцами. Я считаю, что это очень редкий случай в истории разведки».
Поляков лично выбирал места связи в Москве: троллейбусная остановка на площади Восстания, Большая Ордынка и Большая Полянка, окрестности станции метро «Добрынинская». Он похищал у ГРУ самопроявляющуюся плёнку «Микрат 93 Щит» и использовал её для пересъёмки секретных документов. Контейнеры с микроплёнкой он обмазывал пластилином и обкатывал крошкой от кирпича, превращая их в обычные на вид камни. 1 сентября 1962 года он провёл первую «закладку» под скамейкой в Парке культуры имени Горького.
К американцам он предъявлял жёсткие требования: забрать информацию в течение часа после того, как он её оставит, и подать ему радиосигнал. Американцы подчинялись. Приёмник этого сигнала был замаскирован под электронные часы на стене его квартиры.
Последний побег и арест
В 1980 году Поляков вышел в отставку из ГРУ. По логике вещей, его шпионская карьера должна была на этом закончиться. Но ЦРУ либо не знало, либо не вполне верило, что он продолжит сотрудничество после увольнения. Фактически же он и после отставки продолжал передавать информацию американцам по скрытым каналам — вплоть до ареста в 1986 году.
Ключом к его поимке стал другой предатель. Олдрич Эймс, «крот» в самом ЦРУ, работавший на советскую разведку, с 1985 года начал передавать КГБ список изменников внутри американских спецслужб. Имя Полякова было в этом списке.
Бывший начальник ГРУ Пётр Ивашутин вспоминал, что «с самого начала испытывал к Полякову интуитивное недоверие». Поляков, сидя перед ним, «опускал голову и никогда не поворачивался к нему». Ивашутин отозвал его из зарубежной командировки и направил в войсковую разведку, где не было источников информации. Но во время одной из командировок Ивашутина его заместитель подписал приказ о назначении Полякова военным атташе в Индии.
В 1986 году Полякова арестовали в Москве. Военная контрразведка обнаружила в его квартире и тайниках полный набор шпионского снаряжения: микрокамеру, замаскированную под основание брелока для ключей, шифровальные бумаги, спрятанные в обложках книг и конвертах пластинок, секретные контейнеры в коробке с рыболовными снастями, две катушки высокочувствительной плёнки Kodak и транзисторный радиоприёмник, специально предназначенный для приёма односторонних радиопередач.
Финал
На суде Поляков пытался представить себя «социал-демократом» и заявлял о неприятии советского строя. Но военный трибунал признал его виновным в измене Родине и шпионаже. В 1988 году он был казнён. Место его захоронения родным до сих пор не сообщили.
История «Бурбона» — это жестокий образец холодной войны, обиды и предательства. Он стал предателем не из-за убеждений и не из-за денег. Смерть ребёнка, холодное безразличие за четыреста долларов превратили героя войны в самое смертоносное оружие ЦРУ. А советская разведка потратила двадцать пять лет, чтобы понять: самый опасный человек — тот, кто сидит в собственном кабинете.
