Маргарет Тэтчер: почему она хотела уничтожить СССР
Суть в двух словах: враждебность Тэтчер к СССР была не эмоциональной, а основанной на холодном расчёте — она считала советскую плановую экономику экономической угрозой Западу, а не военной. По её мнению, если не сдерживать СССР, он за счёт высоких темпов роста, огромных ресурсов и плановой системы мог вытеснить Запад с мировых рынков. Она сама ясно высказала это в речи в Хьюстоне в ноябре 1991 года.
Хьюстонская речь: признание, сделанное публично
18 ноября 1991 года Маргарет Тэтчер, уже год как покинувшая пост премьер-министра, выступила с примерно 45-минутной речью в Американском институте нефти в Хьюстоне. В зале находились в том числе специалисты по нефтепереработке и нефтехимии из СССР. Организаторы, вероятно, не предупредили её о советских слушателях, поэтому речь прозвучала без обиняков.
Её вступление было таким:
«СССР был страной, представлявшей серьёзную угрозу для западного мира. Я говорю не о военной угрозе. По сути, военной угрозы не существовало. Наши страны хорошо вооружены, включая ядерное оружие. Я имею в виду экономическую угрозу. Благодаря плановой политике, сочетавшейся с уникальными моральными и материальными стимулами, СССР демонстрировал высокие показатели экономического развития. Темпы роста его валового национального продукта были вдвое выше наших. Если учесть ещё и огромные природные ресурсы СССР, то при их рациональном использовании он вполне мог вытеснить нас с мировых рынков».
Эта фраза — ключ к пониманию антисоветской логики Тэтчер. Её страх вызывали не советские танки и ядерные бомбы, а экономическая модель и темпы роста. В её оценке, страна с 15% роста ВВП, крупнейшими в мире природными запасами и плановой экономикой, если позволить ей нормально конкурировать на международных рынках, представляет структурную угрозу западной капиталистической системе.
«Мы постоянно предпринимали действия»
Далее Тэтчер произнесла самое важное:
«Поэтому мы постоянно предпринимали действия, направленные на ослабление советской экономики и создание внутренних проблем. Главным средством было втягивание СССР в гонку вооружений. Мы знали, что советское правительство придерживается принципа паритета между СССР и его натовскими противниками. В результате на вооружения у СССР уходило 15% бюджета, а у наших стран — около 5%. Это естественно заставляло СССР сокращать вложения в производство потребительских товаров. Мы надеялись вызвать этим массовое недовольство советских граждан».
Вторым названным ею средством была дезинформация:
«Один из используемых нами методов — „утечка“ данных о количестве нашего вооружения. Мы намеренно завышали цифры, чтобы вынудить СССР наращивать военные расходы».
Это была сознательно спроектированная война на истощение. Жёсткость советской военно-промышленной системы — принцип «паритета» — использовалась как рычаг. Западу не нужно было реально производить больше оружия: достаточно было заставить СССР думать, что Запад его производит, чтобы вынудить советскую сторону перекачивать ресурсы из потребительского сектора в военный, порождая дефицит и недовольство населения.
Конституционная лазейка: заложенная мина
Самая леденящая часть речи Тэтчер — анализ советских конституционных норм:
«Другой важный аспект нашей политики — использование лазейки в советской конституции. Советская конституция формально позволяла любой союзной республике — простым большинством в её Верховном Совете — выйти из состава СССР, если она того пожелает. Конечно, благодаря цементирующей роли коммунистической партии и силовых структур долгое время реализовать это право было практически невозможно. Но эта конституционная лазейка всё же оставляла нам возможность для реализации нашей политики в будущем».
Она не утверждала, что Запад «создал» эту лазейку, но прямо говорила, что Запад ждал и использовал этот конструктивный изъян. Как только «цементирующая роль» КПСС была бы ослаблена, конституционная норма превратилась бы из мёртвой буквы в юридический инструмент развала СССР. Соглашение, подписанное в Беловежье в декабре 1991 года, пошло именно по этому конституционному пути.
Горбачёв: выбранный «собеседник»
В своей речи Тэтчер признала, что Запад долго не находил точки прорыва. Политическая ситуация в СССР «долгое время оставалась весьма стабильной». Пока не появилась ключевая информация:
«Вскоре была получена информация, что после смерти советского лидера к власти может прийти человек, которому мы поможем, и с его помощью мы сможем реализовать наши идеи. Таково было заключение моих экспертов-советников. Этим человеком был М. Горбачёв. Мои советники оценивали его так: недостаточно осторожен, легко поддаётся внушению, крайне тщеславен. Он поддерживал хорошие отношения с большинством советской политической элиты, поэтому с нашей помощью он мог получить власть».
Эта формулировка встраивает лондонскую встречу декабря 1984 года в более широкую рамку. Горбачёв тогда ещё не был генеральным секретарём — лишь относительно молодым членом Политбюро. После встречи Тэтчер произнесла знаменитую фразу: «Это человек, с которым можно иметь дело». Позже её широко цитировали, потому что она обозначила ключевую оценку: этого человека можно формировать, направлять и использовать для продвижения выгодных Западу перемен.
Реакция СССР и споры о подлинности
Содержание хьюстонской речи впервые привезли в СССР советские специалисты по нефтепереработке и нефтехимии, находившиеся в зале. Затем её публично процитировал бывший председатель Верховного Совета Анатолий Лукьянов в 1991 году. В интервью «Независимой газете» Лукьянов рассказал, что в мае 1991 года у него была двухчасовая встреча с Тэтчер, и она настойчиво расспрашивала о конституционном механизме выхода союзных республик из СССР. Он тогда подробно объяснил конституционные положения. Через несколько месяцев он увидел в записи хьюстонской речи, как та же логика развёрнута в целостную стратегию.
Однако вокруг этой речи есть и спорные моменты. Исследователи отмечают, что часто цитируемая фраза о том, что «экономически оправданным на территории СССР является проживание 15 миллионов человек», не находит подтверждения в надёжных исторических источниках — она впервые появилась в книге Андрея Паршева «Почему Россия не Америка» (1999). Это означает, что некоторые утверждения, приписываемые хьюстонской речи Тэтчер, могли быть преувеличены или сфабрикованы.
Но основное содержание — её признание в использовании гонки вооружений и конституционной лазейки для ослабления СССР, а также её оценка Горбачёва — зафиксировано в нескольких независимых источниках, включая свидетельство самого Лукьянова и ссылки в российских официальных медиа.
Почему «уничтожить», а не «сдерживать»
Позиция Тэтчер принципиально отличалась от ранней западной стратегии «сдерживания». Сдерживание предполагало признание существования СССР и ставило целью ограничить его экспансию, а не уничтожить его строй. Тэтчер и Рейган представляли более радикальную линию: СССР — не противник, которого нужно управлять, а враг, которого можно и должно уничтожить.
Логическая основа этой оценки — её анализ советской экономической системы. Если бы СССР был лишь военной державой, экономически слабой и стагнирующей, сдерживания было бы достаточно. Но если СССР — система, способная экономически превзойти Запад, то сдерживание слишком пассивно. Уничтожение становится единственным решением.
С точки зрения результата, она и Рейган победили. СССР распался. Но уверенность Тэтчер в хьюстонской речи 1991 года сегодня читается сложнее: она сказала, что Запад «помог» Горбачёву прийти к власти, и что Запад «использовал» конституционную лазейку СССР. Эти два утверждения вместе рисуют картину глубокого внешнего вмешательства в политику великой державы, приведшего к её распаду. Соответствует ли эта картина всей полноте исторических фактов — вопрос дискуссионный. Но она как минимум показывает одно: в глазах Тэтчер уничтожение СССР было не случайным итогом, а сознательной, поэтапной стратегической целью. И она сама этого не скрывала.
