Фельдмаршал Клейст: как сидел в ГУЛАГе самый высокопоставленный пленный немец

Его имя почти не звучит в разговорах о пленённых немецких генералах. Куда чаще вспоминают Паулюса — командующего 6-й армией, взятого в Сталинграде, или Шёрнера, которого долго искали и нашли только в Австрии. А между тем Эвальд фон Клейст был не просто фельдмаршалом. Он командовал группой армий «А», его танковые клинья дошли до Кавказа, а в плену он оказался единственным немецким фельдмаршалом, который умер в советской тюрьме. Не в лагере для военнопленных, не в госпитале, а в обычной тюремной камере во Владимире. И история его заключения — это не просто биографическая справка. Это иллюстрация того, как победители делили между собой побеждённых, и как политика переплеталась с юриспруденцией там, где речь шла о высших чинах вермахта.

Аристократ, который не любил нацистов

Клейст не был типичным нацистским генералом. Он происходил из старинного прусского дворянского рода, его отец был директором гимназии . Военную карьеру он начал ещё в кайзеровской армии, воевал в Первую мировую, служил в рейхсвере. К нацистам относился с внутренним неприятием и явной дистанцией — это отмечают немецкие биографические справочники . В 1938 году, во время кризиса вокруг Бломберга и Фрича, его отправили в отставку. Тогда ему казалось, что военная карьера закончена.

Но Гитлеру нужны были опытные командиры. В 1939 году Клейста вернули на службу. Он прошёл Польшу, Францию, Балканы. В мае 1940 года его танковая группа прорвала фронт у Седана и вышла к Ла-Маншу — это была одна из тех операций, которые обеспечили падение Франции за шесть недель . В 1941-м его танки взяли Житомир, замкнули Уманский и Киевский котлы. По его собственным словам, сказанным позже на Лубянке, он «дальше всех других войск продвинулся в глубь России» и «был ближе к Китаю, чем к Берлину» .

Отставка вместо славы

В ноябре 1942 года Клейст возглавил группу армий «А». Ему предстояло взять Кавказ — нефтяные промыслы, без которых Германия не могла вести затяжную войну. Но наступление захлебнулось. В январе 1943-го советские войска прорвали оборону, и Клейст получил приказ отступать. Он сумел удержать Кубань, но это уже не меняло исхода. В марте 1944 года Гитлер освободил его от командования — формально за поражения, фактически за несогласие с позицией фюрера . Клейст ушёл в отставку и больше не воевал.

Через год, 25 апреля 1945 года, его арестовали американцы. Клейст не пытался бежать, не прятался. Его вывезли в Лондон, где он давал показания на Нюрнбергском процессе — в качестве свидетеля, а не обвиняемого . Тогда, вероятно, ему казалось, что самое страшное позади. Он ошибался.

Югославия, которая успела первой

В сентябре 1946 года Клейста передали Югославии. Там его судили за военные преступления, совершённые на Балканах в 1941 году, когда его танки шли на Белград. В августе 1948 года югославский народный суд приговорил его к 15 годам каторжных работ . Приговор был суровым, но не смертельным. Клейст начал отбывать срок.

Однако в марте 1949 года произошло то, что изменило всё. Советский Союз потребовал его выдачи. Югославия согласилась. Клейста передали СССР — и с этого момента его судьба перестала быть просто судьбой военнопленного. Он стал фигурой в большой политической игре.

Почему Сталин потребовал именно его

Здесь нужно задать вопрос, который редко звучит в пересказах биографии Клейста. Почему советские власти настаивали на его выдаче? Югославия уже осудила его. Он сидел. Он был наказан. Зачем нужно было перевозить его в Москву?

Ответ, вероятно, лежит в области символической. Клейст был фельдмаршалом. Он командовал группой армий. Его танки брали Киев и рвались к Кавказу. Для советской пропаганды и для советского правосудия было важно, чтобы человек такого ранга предстал перед судом именно в СССР — за преступления, совершённые на советской земле. Паулюс уже был в плену, но Паулюс сдался сам, и его имя использовали иначе — для пропагандистских целей, для обращения к немецким солдатам. Клейст был другим. Он не сдавался. Он был взят американцами и передан по инстанциям. И его суд должен был состояться там, где он воевал.

Приговор, который не удивил

21 февраля 1952 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Клейста к 25 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях. Основанием стал Закон № 10 Контрольного совета в Германии от 20 декабря 1945 года — тот самый закон, по которому судили нацистских преступников . Формулировка обвинения была стандартной для таких процессов: преступления против мира, военные преступления, преступления против человечности.

Клейст не признал вину в том смысле, который от него ждали. Он давал показания, подробные и точные, о своих операциях, о приказах, о потерях. Но он не каялся. В его учётном деле сохранились записи допросов, где он рассказывает о Киевском котле, о 650 тысячах пленных, о захваченной технике — сухим, почти протокольным языком . Это не было раскаянием. Это было описание работы, которую он выполнял.

Владимирская тюрьма и тихая смерть

Дальше — только тюрьма. Внутренняя тюрьма МГБ, Бутырка, Лефортово, затем Владимирская тюрьма № 2 . Не лагерь с лесоповалом, не сибирская стройка. Обычная тюрьма для особо важных заключённых. Клейст был стариком. В 1952 году ему исполнился 71 год. Сердце сдавало.

Он умер 15 сентября 1954 года — по одним данным, от недостаточности митрального клапана и нефроза, по другим, дата смерти указывается как 13 или 16 ноября . Разночтения в датах — обычное дело для тюремных документов той эпохи. Важно другое: он умер в заключении, не дождавшись ни освобождения, ни пересмотра дела. Похоронен на кладбище во Владимире.

Что осталось от этой истории

Клейст не был реабилитирован. В отличие от многих жертв сталинских репрессий, его дело не пересматривалось в постсоветские годы с целью оправдания. Он был осуждён за то, что действительно делал — за войну, которую вёл, за приказы, которые отдавал. Спор о том, насколько справедлив был приговор и насколько он соответствовал нормам права того времени, остаётся открытым. Но сам факт остаётся: самый высокопоставленный немецкий офицер, умерший в советском плену, провёл последние годы не в лагере для военнопленных, а в тюрьме, куда его отправили после того, как он уже был осуждён другой страной.

Его история — это история о том, как победители делят побеждённых. Югославия судила его за Балканы. СССР потребовал его за Украину и Кавказ. Американцы взяли его первыми, но отдали. Клейст оказался между юрисдикциями, каждая из которых считала, что именно она имеет право на его наказание. В итоге он умер в одиночной камере, вдали от родины, в стране, с которой воевал. И это, пожалуй, самый точный итог его жизни: он был не жертвой и не злодеем в чистом виде. Он был генералом, который делал свою работу слишком хорошо — и поплатился за это тем, что его работа стала слишком важной для тех, кто решал, кого и как судить после войны.