Тунгусский метеорит: что случилось с животными, находившимися в районе катастрофы

Когда говорят о Тунгусской катастрофе 1908 года, обычно спорят о природе самого тела — комета, астероид, ледяное ядро, «черная дыра» или, если верить особо упорным энтузиастам, неудачный эксперимент Николы Теслы. Но есть в этой истории сюжет, который документирован куда скупее и оттого ещё более жуткий: что произошло с живыми существами, оказавшимися в тайге в то утро. Люди, животные, скот — ударная волна и световая вспышка прошлись по ним с той же безжалостностью, что и по деревьям. И свидетельства об этом сохранились, пусть их и меньше, чем хотелось бы историкам.

То, что нашли на месте

Первая серьёзная экспедиция Леонида Кулика добралась до района падения только в 1927 году — почти через двадцать лет после события. То, что он увидел, описано в многочисленных отчётах и позже разошлось по мировым газетам. Кулик, выступая с лекцией в Москве, говорил прямо: взрыв «уничтожил все признаки животной и растительной жизни на площади в 2500 квадратных миль» . Это, разумеется, публицистическое преувеличение — на такой площади тайга не была уничтожена полностью, — но дальше в том же газетном отчёте есть фраза, которая дорогого стоит: «На месте были найдены обугленные туши стада домашних оленей» .

Это, пожалуй, самый конкретный документальный след судьбы животных в эпицентре. Олени, вероятно, паслись или стояли в тайге, когда небо вспыхнуло. Они не успели ни убежать, ни спрятаться. Световая вспышка и последовавшая за ней ударная волна сделали своё дело за секунды. Тот же источник упоминает, что очевидцы рассказывали о «своего рода очень горячем огне», за которым пришли темнота и взрыв . Для стада это означало мгновенную гибель — и то, что от них осталось, Кулик и его люди застали почти два десятилетия спустя.

Свидетельства тех, кто был рядом

Куда меньше повезло с документированием того, что случилось с животными вне эпицентра. Но кое-что есть. Американское геологическое обозрение (USGS) в своём обзоре Тунгусского события приводит реконструкцию, основанную на свидетельствах очевидцев: «Всё, что осталось от оленей, — это обугленные туши» . Речь идёт о тех самых упряжках и стадах, которые находились в момент взрыва на берегах рек или в стойбищах. Люди, описавшие это, сами были оглушены, отброшены ударной волной, некоторые потеряли сознание. Животные, разумеется, не могли рассказать ничего.

Есть и более поздние свидетельства, собранные уже в советское время. Доктор физико-математических наук Борис Родионов, много лет изучавший показания очевидцев, приводил в интервью такой факт: взрывы были настолько сильными, что «лошади падали с ног» . Это уже не про эпицентр, а про окрестности — те места, где ударная волна дошла, но не убила всё живое. Лошади, как и люди, испытали на себе действие воздушной волны, которая прошла по Ангаре и её притокам. Падение с ног — не ожог и не смерть, но тоже физическое воздействие, которое животные запомнили (или, точнее, их хозяева запомнили за них).

Чего мы не знаем

Здесь начинается честный разговор о границах знания. Мы не знаем, сколько именно диких животных погибло в тайге в то утро. Мы не знаем, как отреагировали на вспышку и грохот медведи, лисы, зайцы, птицы — те, кто не был привязан к человеческому хозяйству и чью гибель никто не фиксировал. Мы не знаем, было ли что-то необычное в поведении животных после катастрофы, за исключением тех случаев, когда об этом рассказали охотники-эвенки, чьи свидетельства собирались десятилетиями.

Отчасти поэтому в околонаучной литературе и в интернете время от времени всплывают утверждения о «мутациях» у потомства животных, переживших катастрофу, о «вырождении» и «трёххвойности сосны» как биологическом следе события . Сосна действительно изучалась — в экспедициях Николая Васильева и его коллег велись работы по трёххвойности как возможному индикатору радиационного или иного воздействия . Но переносить это на животных без строгих данных — значит выдавать желаемое за действительное. Академическая наука такими обобщениями не располагает.

Почему животные оказались «неудобными» свидетелями

Есть и более тонкая причина, по которой судьба животных в Тунгусской истории остаётся на периферии. Люди, пережившие взрыв, могли рассказать, что видели и чувствовали. Их показания записывались, хотя и с опозданием на десятилетия. Животные не могли дать показаний. Единственное, что оставалось исследователям, — фиксировать то, что они находили на месте: обугленные туши, разбросанные по тайге, и то, что рассказывали охотники о поведении зверей до и после.

Кулик, судя по описаниям его экспедиций, был одержим поиском самого метеорита. Олени и прочая живность интересовали его постольку, поскольку подтверждали масштаб разрушения. Он искал кратеры, воронки, куски железа — и не находил их. В 1929 году, когда в одной из «воронок» обнаружили пень дерева, стоящий в естественном положении, для Кулика это стало катастрофой: надежда на метеоритный кратер рухнула . Животные в этой истории были фоном, а не предметом изучения. Так они и остались фоном — обугленные, разбросанные, упомянутые в паре абзацев газетных отчётов.

Что это меняет в нашем понимании

Если отбросить мистику и сосредоточиться на том, что задокументировано, картина проста и страшна. В эпицентре животные погибли мгновенно — от светового импульса и ударной волны. Те, кто был дальше, испытали воздействие воздуха, которое валило с ног лошадей и, вероятно, пугало диких зверей. Те, кто выжил, остались жить в изменившейся тайге — с поваленным лесом, с обугленной землёй, с новыми условиями, к которым нужно было приспосабливаться.

Тунгусское событие часто называют «загадкой», потому что не найден сам метеорит. Но для животных, которые были там в то утро, никакой загадки не было. Был свет, был грохот, была смерть — или была жизнь, которая продолжалась после. Их история проще, чем спор о кометах и чёрных дырах. И в этой простоте она, пожалуй, точнее передаёт масштаб того, что случилось в сибирской тайге больше века назад.