Главные загадки Куликовской битвы

8 сентября 1380 года на берегу Непрядвы сошлись войска, которым предстояло изменить ход русской истории. Или не изменить — в зависимости от того, насколько мы доверяем источникам. Потому что чем внимательнее историки вчитываются в летописи и чем тщательнее археологи перекапывают Куликово поле, тем больше возникает вопросов. Некоторые из них не решены до сих пор, а другие, возможно, не будут решены никогда.

Молчание свидетелей

Главная проблема Куликовской битвы в том, что о ней нет ни одного современного событиям источника. Всё, что мы знаем, почерпнуто из «Задонщины» и «Сказания о Мамаевом побоище» — произведений, написанных спустя век с лишним после сражения, когда в живых не осталось ни одного свидетеля . Более того, «Сказание» создавалось при Иване III с вполне конкретной политической задачей: возвеличить Московское княжество и воспеть церковь. Сама фраза «Куликовская битва» впервые встречается в «Задонщине» только в середине XV века .

Это не значит, что битвы не было. Это значит, что её образ, который мы носим в голове со школьной скамьи, сконструирован литературой, а не документами. И чем дальше, тем труднее отделить одно от другого.

Где поле, там и пусто

По традиционной версии, сражение произошло «близ устья Дона и Непрядвы» — там, где сегодня находится музей-заповедник в Куркинском районе Тульской области. Логично. Но десятилетия раскопок на этом месте не дали того, чего ждали: ни массовых воинских захоронений, ни значимых фрагментов оружия XIV века . Для битвы, в которой, по разным оценкам, погибли десятки тысяч человек, это странно.

Объяснения предлагаются разные. Металл в Средневековье стоил дорого, и победители могли собрать всё оружие до последнего наконечника. Тела павших могли вывезти и похоронить в других местах. Но документальных подтверждений этим гипотезам нет . А значит, вопрос о месте битвы — при всей кажущейся очевидности — остаётся открытым.

Цифры, в которые невозможно поверить

Летописи называют чудовищные числа. «Повесть о Куликовской битве» говорит о ста тысячах русских воинов, «Сказание о Мамаевом побоище» — уже о двухстах, Никоновская летопись — о четырёхстах тысячах . Современные историки, изучив демографию того времени и данные поздних военных переписей, сходятся: с каждой стороны не могло быть больше пяти-десяти тысяч человек .

Палеографические исследования добавляют аргумент: в XIV веке на правом берегу Непрядвы рос лес. Учёные определили участок примерно два на восемьсот метров, где вообще могла маневрировать конница. И есть версия, что вся битва длилась не три часа, как пишут летописцы, а не более получаса . Три часа для средневекового сражения — это очень много. Полчаса — гораздо реалистичнее.

Кто на самом деле стоял против Дмитрия

С войском московского князя всё более или менее ясно: своя рать, союзные князья ростовские, ярославские, белозерские, стародубские, литовские князья Андрей и Дмитрий Ольгердовичи. А вот участие тверской дружины — вещь более чем сомнительная .

Противник же окутан туманом. Летописец утверждает, что Мамай двинулся «с всею силою татарьскою и половецкою, и еще к тому рати понаймовав бесермены, и армены и фрязи, черкасы и ясы и бутасы» . Историк Егоров комментирует: под «бесерменами» в летописях понимаются мусульмане вообще, и не исключено, что речь о наёмниках из Азербайджана. Армянские учёные давно заявили: документов о вербовке бойцов в Армении не найдено, так что их предки на Куликовом поле не воевали .

С «фрязами» — итальянцами — ещё интереснее. Из книги в книгу кочует «чёрная генуэзская пехота». Но в 1380 году генуэзские колонии в Причерноморье находились в состоянии войны с Мамаем. Теоретически могли быть венецианцы, но их в Тане (Азове) проживало всего несколько сотен вместе с жёнами и детьми . Послать на помощь Мамаю несколько десятков человек — это не «пехота», это символический жест.

Пересвет: поединок, которого не было

Самая красивая легенда Куликовской битвы — бой инока Александра Пересвета с татарином Челубеем. Могучий Челубей имел копьё на метр длиннее, но русский воин снял кольчугу и остался на коне после смертельного удара, сумев ответным ударом выбить противника из седла .

История великолепная. Проблема в том, что на Руси ни до, ни после Куликовской битвы не было традиции поединков с представителями вражеской армии . Это литературный приём, а не описание реального события. Пересвет, скорее всего, погиб в битве — но не в дуэли с Челубеем, а в обычной сече, о которой мы ничего не знаем.

Экономика вместо геополитики

Самая дерзкая версия о причинах, по которым Дмитрий вообще решился выступить, звучит почти цинично. Мамай не был Чингисидом — он бывший темник, пытавшийся захватить власть в Орде в период «великой замятни», соперничая с законным правителем Тохтамышем . Дмитрию, казалось бы, выгоднее было выжидать, пока два претендента не вцепятся друг другу в глотки. Победа над одним автоматически усиливала другого. В тылу оставалась хищная Литва. Зачем рисковать?

Ответ, возможно, лежит в экономике. Московское княжество находилось в изоляции, а для развития нужны были свободные торговые пути. Самый надёжный — по Дону в Азовское и Чёрное моря, в Крым. Мамай как раз и перекрывал эту ниточку . Не случайно Дмитрий берёт на битву десять купцов-сурожан, торговавших с Крымом. Их имена сохранились в анналах. Они должны были разнести весть о победе, чтобы успокоить торговых партнёров . Уже тогда Москва заботилась о внешнеполитической пропаганде.

Что остаётся

Куликовская битва — это событие, которое было. В этом почти никто не сомневается. Но всё, что вокруг него, — место, численность, детали, даже сам ход сражения — покрыто слоями позднейших наслоений. Летописцы создавали не протокол, а образ. Музей-заповедник на Куликовом поле хранит память о битве, но не обязательно её следы. А историки продолжают спорить, потому что источники молчат или говорят разное.

Может быть, в этом и есть главный урок: великие события обрастают легендами быстрее, чем их успевают задокументировать. И то, что мы знаем о Куликовской битве, — это не только история, но и память о ней. А память, как известно, вещь избирательная.