Раскол на Дону: что донские казаки делали с «красными» в 1918 году

Гражданская война на Дону в 1918 году началась не с абстрактных идеологических споров, а с очень конкретного вопроса: кто будет жить на этой земле и по каким законам. Донское казачество раскололось не по классовому признаку в марксистском смысле, а по линии, проходившей через семьи, станицы и хутора. Одни пошли за большевиками, другие — за атаманом Красновым. И те и другие проявляли жестокость, которая в условиях братоубийственной войны быстро стала нормой. Но чтобы понять, что именно донские казаки делали с «красными» в 1918-м, нужно сначала разобраться, кого они считали «красными» и почему.

Раскол, который начался не с войны

К весне 1918 года на Дону сложилась парадоксальная ситуация. Формально существовала Донская советская республика, созданная в феврале после того, как отряды войскового старшины Голубова дошли до Новочеркасска . Но власть большевиков на Дону держалась не столько на поддержке местного населения, сколько на пришлых отрядах. Казаки-фронтовики, вернувшиеся с Первой мировой, поначалу «приняли Советы» и разошлись по домам, полагая, что «дело сделано, мир с Советской властью установлен» . Однако очень скоро «домашняя патриархальная обстановка стерла поверхностный революционный налет» .

Когда весной 1918 года советская власть начала проводить радикальные социалистические реформы — хлебную монополию, изъятие излишков, передел земли в пользу иногородних, — настроение среднего казачества резко изменилось . Казак, который ещё вчера был готов признать Советы, увидел в них угрозу своему хозяйству и своему сословному положению. И тогда началось восстание.

Что происходило в станицах

Восставшие казаки не церемонились. В конце июня 1918 года казаками была занята станица Иловлинская, ранее считавшаяся оплотом советской власти. Там составили список из двухсот «смертников». Сто человек расстреляли сразу, остальных отправили в Нижне-Чирскую, но по дороге «практически поголовно порубили». Среди убитых был военком Акимов, которому перед расстрелом нанесли четырнадцать штыковых ран и разрубили плечо шашкой .

Это не была хаотичная резня. Это была демонстративная казнь тех, кого считали предателями. Для казаков-повстанцев «красный» был не просто идейным противником. Он был человеком, который пришёл в их станицу с чужой властью, с продразвёрсткой, с угрозой их образу жизни. И расправа с ним должна была быть показательной, чтобы другим неповадно было.

Был и другой эпизод, не менее показательный. В станицу Усть-Медведицкую прибыли парламентеры от «красного казака» Филиппа Миронова для переговоров о прекращении боевых действий. Войсковой старшина Лазарев, участник Ледяного похода, расстрелял их «для поднятия духа казаков» . Парламентеры — это не комиссары и не чекисты. Это люди, пришедшие говорить. Но в логике 1918 года любые переговоры с «красными» были изменой, а измена каралась смертью.

Насилие с обеих сторон

Здесь важно не создать впечатление, что казаки-белые были единственными, кто проявлял жестокость. Красный террор на Дону начался раньше, чем белый. В феврале и марте 1918 года на станции Батайск местный Военно-революционный комитет арестовал и расстрелял без следствия и суда более шестидесяти человек, «преимущественно офицеров и интеллигентов, которых обыкновенно хватали по внешнему виду, прямо с поездов» . В Аксае матросы расстреляли генерала Сидорина только за то, что в его квартире останавливались офицеры Корнилова .

Эта жестокость была не ответом на казачью, а её причиной. Казаки видели, как красные расправляются с офицерами, с интеллигенцией, с теми, кто хоть чем-то напоминал «буржуя». И когда весной 1918 года началось восстание, они действовали по той же логике: око за око, кровь за кровь.

Кого считали «красными»

Ключевой момент, который часто упускают: «красный» в 1918 году на Дону — это не обязательно большевик с партбилетом. Это мог быть иногородний крестьянин, который поддержал передел земли. Это мог быть казак-фронтовик, который поверил в Советы и не успел разочароваться. Это мог быть просто человек, который оказался на неправильной стороне в момент, когда пришли повстанцы.

Атаман Краснов, избранный в мае 1918 года, строил свою власть на обещании защитить казачьи привилегии и вернуть землю. Его Донская армия к середине августа 1918 года выбила советские войска с территории Области Войска Донского . И там, где проходила эта армия, происходило то, что происходит в любой войне, где одна сторона считает другую предателями: расстрелы, порки, разграбление имущества. Точных цифр жертв среди «красных» на Дону в 1918 году никто не называл, потому что никто их не считал. Счёт пошёл позже, когда в 1919 году последовал ответ — массовый красный террор против казачества, унёсший, по разным оценкам, сотни тысяч жизней .

Что это было

Расправы донских казаков с «красными» в 1918 году были не просто местью. Это была попытка восстановить порядок, который, как им казалось, был разрушен. Порядок сословный, где казак — хозяин на своей земле, а иногородний — работник. Порядок, в котором власть принадлежит атаману и Кругу, а не пришлым комиссарам. И ради этого порядка они были готовы убивать.

Но история распорядилась иначе. Краснов не смог удержать Дон. В 1919 году началось расказачивание, и на смену казачьему террору пришёл террор государственный, направленный уже против них. К 1926 году на Дону осталось не более 45% казачьего населения . Те, кто в 1918-м расстреливал «красных» в станице Иловлинской, сами стали жертвами через год или два. Гражданская война на Дону оказалась не войной с внешним врагом, а войной, в которой каждая сторона считала другую не противником, а предателем. И за предательство, как известно, не прощают.

Читайте наши статьи на Дзен