Что Ленин хотел сделать с царской семьей на самом деле

Вокруг гибели царской семьи в подвале Ипатьевского дома в июле 1918 года за сто с лишним лет накопилось столько версий, что разобраться в них под силу только специалисту. Официальная советская историография десятилетиями возлагала вину на «местные уральские власти», самодеятельность которых якобы стала неожиданностью для Москвы. Потом, в 1990-е, маятник качнулся в другую сторону: стали появляться публикации, доказывавшие, что Ленин лично отдал приказ о расстреле. Истина, как это обычно и бывает, оказалась сложнее и неудобнее для обеих крайностей. Судя по совокупности документов и свидетельств, которые вводятся в оборот исследователями, Ленин действительно не планировал убивать царя. Он планировал его судить. Другой вопрос, что этот план не выдержал столкновения с реальностью Гражданской войны.

Приказ, который плохо вяжется с образом тирана

Начать стоит с документа, который в контексте споров о «кровожадном Ленине» выглядит почти аномально. Весной 1918 года по Москве поползли слухи о том, что Николай II уже убит. Ленин отреагировал не равнодушно: он потребовал проверки. Командующий Уральским фронтом Рейнгольд Берзин был направлен в Екатеринбург с инспекцией и 21 июня доложил: вся царская семья жива, слухи — провокация . И тогда Ленин отдал приказ, который историки цитируют до сих пор: Берзин должен был «взять под свою охрану всю царскую семью и не допустить каких бы то ни было насилий над ней». Ответственность за безопасность Романовых он нёс собственной жизнью .

Это плохо сочетается с образом человека, который якобы только и ждал момента, чтобы расправиться с «коронованным эксплуататором». Если бы Ленин хотел смерти царя, ему не нужно было бы отправлять человека с инспекцией и требовать охраны. Достаточно было просто не мешать тем, кто этого хотел.

Зачем Ленину был нужен живой царь

Мотив здесь был не сентиментальный, а холодно-политический. Публичный суд над Николаем II должен был стать русским аналогом процесса над Людовиком XVI — актом, который легитимизировал бы новую власть и продемонстрировал «преступления царизма» . Ещё в марте 1917 года, почти сразу после отречения, по инициативе Ленина была создана Верховная чрезвычайная следственная комиссия, которая должна была найти в действиях царя и его жены признаки государственной измены . Это была подготовка к процессу, а не к расстрелу.

Был и внешнеполитический расчёт. Мать Николая, Мария Фёдоровна, была датской принцессой, а жена, Александра Фёдоровна, — германской. Обострять отношения с Германией, только что заключив Брестский мир, Ленину было совершенно ни к чему. Живой царь в Москве, под судом, но живой — это был козырь, а не угроза .

Наконец, есть свидетельство человека, которому сложно не доверять, потому что он сам был участником расстрела. Михаил Медведев-Кудрин рассказывал, что когда уральский партийный руководитель Филипп Голощёкин приехал в Москву просить санкции на убийство, Свердлов якобы ответил: Ленин настоял на том, чтобы царя и его жену перевезли в Москву для открытого суда, ход и результаты которого должны освещаться в прессе .

Что пошло не так

План рассыпался не из-за злой воли Ленина, а из-за войны. К лету 1918 года Чехословацкий корпус начал наступление вдоль Транссиба, и Екатеринбург, где содержалась семья, оказался под угрозой. Белые приближались. Провести суд в Москве было уже невозможно: перевозить Романовых через охваченную войной страну означало рисковать их отбитием. А живой Николай II или его сын Алексей на свободе — это было знамя, вокруг которого могли сплотиться контрреволюционные силы. Именно этого большевики боялись больше всего .

В этой ситуации инициатива перешла к уральцам, которые были радикальнее центра. 13 июля Ленин подписал декрет о национализации имущества императорского дома — документ, который трудно назвать случайным совпадением за три дня до расстрела, но который сам по себе ещё не является приказом об убийстве . 16 июля президиум Уралсовета принял решение. В ночь на 17 июля приговор был приведён в исполнение. Центр узнал о случившемся постфактум.

Так кто же виноват

Здесь начинается самое неудобное. Прямого документа за подписью Ленина с приказом о расстреле не найдено. Это факт, который признают даже исследователи, настроенные к большевикам критически . Но не менее важный факт: Ленин и Свердлов знали о намерениях уральцев и не остановили их. Они были информированы и не воспользовались своей властью, чтобы запретить расправу. Это не делает их заказчиками, но делает их ответственными.

Есть и свидетельство Троцкого, который в изгнании вспоминал свой разговор со Свердловым: «Ильич считал — нельзя оставлять нам им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях» . Троцкий — источник ненадёжный во всём, что касается его собственной роли и роли Ленина, но эта фраза хорошо передаёт логику момента: не «мы хотим убить», а «мы не можем рисковать, оставляя их живыми».

В историографии существуют и другие версии. Например, что Свердлов фактически обманул Ленина, пообещав уральцам сдать семью в Екатеринбург, тогда как Ленин поручал комиссару Яковлеву увезти Романовых в безопасное место . Эта версия выглядит конспирологической, но она отражает главное: даже в большевистском руководстве не было единой позиции, а события развивались быстрее, чем принимались решения.

Что остаётся после всех версий

Если суммировать всё сказанное без прикрас, получится следующее. Ленин хотел судить Николая II. Публичный процесс должен был стать политическим инструментом, легитимирующим новую власть, и одновременно жестом в сторону Германии, с которой только что заключили мир. Прямого приказа о расстреле в доступных документах нет. Но есть приказ об охране, есть подготовка к суду, и есть молчаливое невмешательство, когда уральцы взяли инициативу в свои руки.

Эта история не про «кровожадного Ленина» и не про «благородных большевиков, оклеветанных историей». Она про то, как революция пожирает даже собственные планы. Ленин хотел суда — получил расстрел. Хотел контролировать процесс — потерял контроль над ним. Хотел использовать царя как политический инструмент — царь стал мёртвым знаменем, которое, по логике Свердлова, нельзя было оставлять живым. В этом и заключается самый честный ответ на вопрос из заголовка: Ленин хотел суда, но история распорядилась иначе. И ответственность за то, что произошло вместо суда, лежит на нём в той же мере, в какой лежит на тех, кто нажимал на курок.