Белгородская губерния: почему в старину этот регион считался проклятым местом
Сегодня по-над высокими меловыми берегами и цветущими садами Белогорья трудно поверить, что ещё каких-то три-четыре века назад в этих местах старались даже не сворачивать. С царских времен за Белгородской губернией закрепилась дурная слава проклятого места и пристанища нечистой силы. Что же там такого творилось?
Не ведьма, а «украинный ссыльный»
Парадокс в том, что сама православная власть превратила эти земли в резервацию для колдунов и чародеев. Здесь, в «украинном крае» (окраинном регионе), оказалось выгодно держать всех, кто мешал жить в центре. По обнаруженным корреспондентами «АиФ» архивным документам, в Белгородскую область в XVII веке по царским указам регулярно ссылали ведьм и колдунов со всей Руси.
Борьба с колдовством здесь действительно велась, но совсем не так, как в Европе:
- 1648 год. Царь Алексей Михайлович приказывает белгородскому воеводе Тимофею Бутурлину лично искать чародеев. Тех, кто «в городех и уездах бывают со многим чародейством», ведено было «нещадно бить батогами».
- 1653 год. Указ становится жестче. Провинность в колдовстве в третий раз каралась самым страшным: «злых людей и врагов Божиих» велено было сжигать в срубах, а дома их разорять до основания.
Интересно, что к колдовству тогда причисляли совсем безобидные сегодня вещи — скоморошество или просто долгое непосещение церкви.
Город мертвецов и сгоревшие крепости
Вторая причина дурной славы — не мистика, а жестокая реальность. Эти территории были перекрестком черной смерти. В архивах сохранилась леденящая запись: «В 1718–1719 в Валуйках и округе разразилась эпидемия чумы. Чтобы покончить с ней, сюда был прислан князь Волконский с драгунами. Оставшиеся в живых выведены в лес, город сожжён». Те немногие, кто пережил ужас эпидемии, бродили по выжженному пепелищу, видя в этом не иначе как божью кару.
В 1771 году окрестности Белгорода накрыла новая волна мора. Британская газета The Newcastle Courant тогда писала, что деревни в Белгородской губернии почти полностью обезлюдели. Постоянные вспышки оспы, лихорадки и цинги косили людей тысячами. Народная память надежно связала этот бесконечный мор с понятием «проклятое место».
Фактор Дикого поля: жизнь на пороховой бочке
Самая прозаичная причина лежит на поверхности: до самого конца XVII века эту землю нельзя было назвать безопасной для жизни. На территории между Московским царством и Крымским ханством, которую называли Диким полем, хозяевами были не пахари.
Изюмский, Муравский и Кальмиусский шляхи — вековые торговые и грабительские трассы, уходящие в Крым, — проходили здесь повсеместно. Постоянные вторжения крымских и ногайских татар не позволяли земледельцам вздохнуть спокойно. Это заставило власти возвести в 1635–1654 годах гигантскую Белгородскую оборонительную черту длиной около 800 километров. Но даже она не спасала от ощущения, что ты сидишь на вулкане.
Вердикт: лихая слава
Ничего мистического не было. Слава о «проклятом месте» родилась в умах простых людей как горькая смесь из пережитого ужаса: постоянные набеги, сжигавшие дотла валы Епифани и Валуек, смертоносные эпидемии и постоянное соседство с ссыльным элементом, который по указу царя свозили сюда со всех концов Руси. Нация выжила, выстояла, покорила степь, но генетическая память о «пограничье ада» осталась в названиях урочищ и рассказах старух у колодца.
