«Солнце русской поэзии»: как на самом деле умирал Пушкин
29 января (10 февраля) 1837 года перестало биться сердце Александра Сергеевича Пушкина. Казалось бы, всё давно известно: дуэль на Чёрной речке, смертельное ранение в живот, два дня мучений — и кончина. Но чем глубже историки и медики изучают обстоятельства гибели поэта, тем больше возникает вопросов. Можно ли было его спасти? И что на самом деле произошло в те роковые дни?
Пасквиль, который решил судьбу
Всё началось 4 ноября 1836 года. Пушкин и несколько его друзей получили по почте анонимный пасквиль на французском языке под заголовком «Патент на звание рогоносца». Текст был издевательским: некие «кавалеры ордена рогоносцев» единогласно избрали Пушкина «коадъютором великого магистра» и «историографом ордена». Намёк был прозрачен: речь шла о слухах, связывавших Наталью Николаевну Пушкину с поручиком-кавалергардом Жоржем Дантесом, приёмным сыном нидерландского посланника барона Луи Геккерна.
Пушкин, человек вспыльчивый и бескомпромиссный, немедленно отправил Дантесу вызов на дуэль. Однако развитие событий пошло по неожиданному сценарию. Дантес сделал предложение руки и сердца Екатерине Гончаровой — родной сестре Натальи Николаевны. Близким удалось отговорить Пушкина от дуэли с будущим родственником. Бракосочетание состоялось 10 января 1837 года.
Казалось бы, конфликт исчерпан. Но слухи не утихали. 26 января Пушкин написал резкое письмо барону Геккерну, фактически отказывая ему и его приёмному сыну от дома. Ответом стал вызов на дуэль. Поскольку Геккерн как дипломат не мог драться сам, место противника занял Дантес. Встречу назначили на 27 января на Чёрной речке, у Комендантской дачи.
Выстрел, разделивший жизнь на «до» и «после»
27 января 1837 года около пяти часов вечера противники встали на расстоянии двадцати шагов друг от друга, барьер составлял десять шагов. Первым по жребию выстрелил Дантес. Пуля попала Пушкину в живот, раздробив бедренную кость. Поэт упал на снег, на несколько минут потерял сознание, но, очнувшись, заявил, что сделает ответный выстрел. Сидя на земле, опираясь левой рукой о снег, он прицелился и выстрелил. Пуля легко ранила Дантеса в правую руку — если бы тот не поднял руку, ранение было бы смертельным.
Условия дуэли были смертельными. Пушкин, как истекший кровью, не мог продолжать поединок. Его на руках перенесли в извозчичьи сани, затем у Комендантской дачи пересадили в карету, присланную Геккерном, и отвезли домой, на набережную Мойки, 12.
Смертельная дорога и роковые ошибки
Путь от места дуэли до дома занял полтора часа. И это был путь, который, по мнению многих экспертов, стоил поэту жизни.
Исследователь Михаил Давидов в книге «Дуэль и смерть А.С. Пушкина глазами современного хирурга» приводит жуткие подробности: раненого «вначале волоком «тащили» к саням… На всём пути от места дуэли до саней на снегу протянулся кровавый след». Затем его везли по тряской, ухабистой дороге.
Никто не догадался взять с собой на дуэль врача или хотя бы перевязочные материалы. Первым, кто осмотрел раненого, стал профессор акушерства Б.В. Шольц, случайно встреченный секундантом Данзасом на улице. Поэт потерял около 2000 миллилитров крови — 40% от всего объёма крови в организме. И никто не позаботился о том, чтобы остановить кровотечение. Современные врачи уверены: при такой кровопотере сегодня пациента бы спасли благодаря переливанию крови.
Пушкина повезли домой, а не в клинику. Возможно, он сам настоял на этом, но вряд ли мог адекватно оценивать ситуацию. Шольц, сделав перевязку, сказал поэту: «Не могу скрывать, что рана ваша опасна». То же повторили и другие врачи. По сути, поэту и его близким внушили мысль о безнадёжности.
Два дня агонии
Последние два дня жизни Пушкина были мучительными. Кровотечение не прекращалось. Поэта мучили жажда, тошнота, нарастающие боли в животе. Пульс был слабым, его бросало то в жар, то в холод.
У постели умирающего находились лучшие петербургские врачи: лейб-медик Н.Ф. Арендт, домашний доктор И.Т. Спасский, профессор Х.Х. Саломон и другие. Однако методы лечения были, мягко говоря, странными. Раненого в живот поэта лечили пиявками и припарками. Владимир Набоков, писавший о Гоголе, с горечью заметил, что «медики лечили Пушкина, раненного в живот, как ребёнка, страдающего запорами».
29 января в 14:45 Пушкин скончался. В момент его смерти в доме были остановлены часы. Ему было 37 лет.
Современный взгляд: можно ли было спасти?
Произойди дуэль сегодня, шансы Пушкина на выживание были бы высоки. Потеря 40% крови — состояние критическое, но при своевременном переливании — не смертельное. Однако в 1837 году о переливании крови речь не шла. Врачи не могли ни остановить внутреннее кровотечение, ни предотвратить сепсис, который неизбежно развивался при попадании пули в брюшную полость.
Многие историки и медики сходятся во мнении: гибель поэта стала результатом не столько самого ранения, сколько цепочки фатальных ошибок. Отсутствие первой помощи, травматичная транспортировка, отказ от госпитализации, неадекватное лечение — всё это приблизило конец.
Но был и ещё один фактор. Пушкину и его близким с самого начала внушили, что рана смертельна. Психологическое состояние умирающего, лишённого надежды, едва ли способствовало борьбе за жизнь.
