Какие стереотипы о казаках ложны
Казачество — один из самых мифологизированных феноменов русской истории. Образ лихого всадника в алых шароварах, с саблей наголо и вечной готовностью защищать царя-батюшку намертво впечатался в массовое сознание. Мы привыкли к этой картинке — яркой, героической, но, как водится, почти полностью состоящей из штампов и откровенных выдумок. В этом материале мы разберем самые живучие стереотипы о казаках и посмотрим, что на самом деле говорят о них историки и архивные документы.
Казаки — «оплот народной демократии»?
Один из самых сладких мифов, вскормленный еще литераторами и историками XIX века — Шевченко, Костомаровым, Чернышевским, — представляет казачество этаким вольным народным вече, где все равны, а решения принимаются сообща, на Круге. Казалось бы, что может быть демократичнее?
Однако реальность была куда более прозаичной и жесткой. Казачье общество — это отнюдь не братство равных крестьян, бежавших от гнета. Попавшие в Сечь хлебопашцы чувствовали себя там чужаками — казаки их недолюбливали и держались особняком. Мало того, реестровые казаки, захватывая земли, стремительно превращались в помещиков, а некоторые активно добивались дворянских прав. К середине XVII столетия казачья аристократия по своему достатку уже мало уступала мелкому и среднему дворянству. Никакого эгалитарного рая там и в помине не было — элита крепко держала власть, а про «народное устройство» можно было говорить разве что с большой натяжкой.
«Казак — это отдельный народ»
Этот тезис нередко всплывает и сегодня. Одни пытаются представить казаков самостоятельным этносом, другие — чуть ли не прямыми потомками хазар. Особенно эта идея была популярна в среде антироссийски настроенной казацкой старшины, например, в окружении гетмана Мазепы.
Но исследования антропологов и историков эту теорию решительно опровергают. Донское казачество, например, сформировалось как настоящий «плавильный котёл» в результате миграционных процессов из юго-восточных областей Центральной России, а также с Юга и Востока. В этом котле перемешались десятки народностей — от молдаван и турок до эстонцев и таджиков. Да, казаки обладали яркой субкультурой и самосознанием, но называть их отдельным народом с уникальным генофондом — значит, грубо искажать факты.
Показательно и то, как сами казаки, отстаивая свою идентичность, нередко противопоставляли себя соседям. Вспомним хотя бы призыв генерала Краснова в 1944 году: «Казаки! Помните, вы не русские, вы Казаки, самостоятельный народ». Но такие заявления всегда были инструментом политической борьбы, а не научной истиной.
«Запорожцы — самые первые казаки»
Многие уверены: казачество началось именно с Запорожской Сечи. Отчасти это так — запорожская вольница была самым громким и известным явлением. Однако это лишь часть правды.
Историки напоминают: параллельно с зарождением казачьих общин в Приднепровье в середине XVI века такие же процессы шли и на Дону. Первое же упоминание слова «казак» в летописях датируется аж 1444 годом. А в войске Ивана Грозного при осаде Казани, как известно, насчитывалось до 10 000 казаков. Так что история казачества гораздо старше и шире одной лишь Запорожской Сечи, а донские и запорожские общины развивались параллельно, поддерживая друг с другом тесные связи.
«Казаки — вечные слуги царю и Отечеству»
Пожалуй, это самый устойчивый и политизированный стереотип. Казак в народном сознании — это всегда верный защитник престола. Но это справедливо лишь для позднего периода истории, когда казачество уже было встроено в имперскую систему. Изначально же казаки были вольными людьми степей, создавшими свои независимые «государства».
Они не платили налогов, подчинялись только своим выборным атаманам и вели самостоятельную внешнюю политику. Отношения с Москвой они выстраивали как равноправный договор. И если царь не исполнял условий «найма», казаки считали себя свободными от обязательств. История знает немало случаев, когда донцы воевали против московских войск — особенно в Смутное время.
Исследователь И.Ю. Ерохин в своей работе справедливо замечает: «Глубокое заблуждение считать казаков и казачью субкультуру непременно элементом политики государственного централизма в России». Казаки служили власти лишь тогда, когда та была непоколебима. Как только трон начинал шататься, казаки первыми провозглашали республики и автономии, порой идя на сговор с внешним врагом.
«Казаки вышли из крепостных крестьян»
Советская историография любила рисовать образ казака как беглого крестьянина-страдальца, который бросил плуг и с горя взялся за саблю. Это еще одна красивая, но неверная легенда.
В действительности, как отмечает кандидат исторических наук Владлен Мараев, среди казачества было очень много выходцев из шляхты и духовенства — ведущих общественных сословий. Уже с XVI века лидерами казачьей среды становились представители знати, богатые и образованные люди. Это была хорошо организованная военная сила, а вовсе не стихийное сборище беглецов.
«Красные шаровары — исконная одежда казака»
Без этого яркого атрибута невозможно представить ни одного фильма о запорожцах. Однако, как доказывают современные исследования, казаки практически не носили красные шаровары. Этот миф возник гораздо позже — в XIX веке, во времена романтизации казачьего прошлого. По большей части, казаки выглядели как обычные европейские военные XVII века. Хотя цветная одежда у них, безусловно, была, но культовый образ лихого гуляки в алых штанах — это скорее заслуга художников и писателей, чем историческая реальность.
«Письмо запорожцев турецкому султану — подлинный документ»
Знаменитое письмо, где казаки в грубой форме отказывают султану, — это, пожалуй, вершина фольклора. Но вот незадача: оригинала этого документа не сохранилось. Большинство серьезных историков сходятся во мнении, что это подделка, созданная позже. Первый исследователь переписки А.Н. Попов прямо называл ее «подложной грамотой, вымышленной нашими книжниками». А современные исследователи, например, американец Даниэль Уо, установили, что дошедший до нас текст был частью антитурецких памфлетов.
Казачество — это пласт истории, который до сих пор служит полем битвы за умы. Слишком уж выгодно использовать этот яркий образ в политических играх. Но если мы хотим понять подлинную историю — не по учебникам, а по документам, — придется признать: за лихим фольклорным образом скрывалась сложная, противоречивая и отнюдь не столь идиллическая реальность.
