Меню Дзержинского: чем отличался рацион «Железного Феликса»
Об аскетизме первого чекиста ходят легенды. Морковный чай вместо настоящего, конина вместо говядины, койка в кабинете и полное отсутствие личной жизни — таким Феликса Дзержинского рисовала советская пропаганда. Идеальный революционер, который ничего не хочет для себя лично. Но так ли это на самом деле? Или за образом святого от революции скрывался вполне обычный человек с квартирами, дачами и диетическим меню, прописанным врачами?
Легенда о морковном чае
Послереволюционная Москва утопала в голоде. Чай достать было невозможно. Агент ВЧК Ян Буйкис вспоминал: глава ведомства, как и все, пил морковный отвар или просто кипяток. В общей столовой, куда Дзержинский ходил наравне с рядовыми сотрудниками, в меню значились лишь постные щи, каши из чечевицы или ячменя и изредка — конина.
Зиновий Шейнис в книге «Солдаты революции: девять портретов» описывает сцену: председатель ВЦИК Яков Свердлов как-то увидел Дзержинского и опешил. Тот был настолько худ и бледен, что казался призраком. Свердлов забил тревогу: так он «сгорит».
Подчинённые, глядя на это, пытались подкормить начальника. Курьер Беленький как-то принёс ему в кабинет жареную картошку с салом, соврав, что сегодня такой обед выдают всем. Дзержинский отчитал старика и велел больше так не делать. Спал он урывками прямо в кабинете, питался отвратительно — и всё это в сочетании с колоссальной нагрузкой. Казалось бы, вот он, идеальный образ аскета-революционера.
Вовсе не аскет: квартиры, дачи и меню
Однако многие историки считают эту картину сознательно созданным мифом. Игорь Синицин в книге «Андропов вблизи» утверждает: Дзержинский имел не только койку в кабинете, но и три квартиры в Москве, и три дачи в Подмосковье. Регулярно ездил на охоту, отдыхал в санаториях, порой по месяцу и больше.
С питанием тоже картина вырисовывается иная. Игорь Симбирцев в работе «ВЧК в ленинской России» пишет, что для главы ВЧК врачи разрабатывали специальное меню. И оно мало напоминало постные щи.
В понедельник Дзержинскому рекомендовали консоме из дичи, свежую лососину и цветную капусту по-польски. Вторник — грибная солянка, телячьи котлеты и шпинат с яйцом. Среда — суп-пюре из спаржи, говядина и брюссельская капуста. Врачи настаивали: ему нужно есть исключительно «белое» мясо — курицу, индейку, рябчиков, телятину, а также рыбу деликатесных сортов, фрукты и зелень. Документ с этим меню якобы нашли в партийном архиве.
Болезнь, а не аскетизм
У этой легендарной худобы была суровая проза жизни — туберкулёз, медленно убивавший Дзержинского. Свою молодость «Железный Феликс» провёл за решёткой, в бегах или на каторге. Именно тюрьма и каторга подорвали его здоровье. Он страдал туберкулёзом лёгких и бронхиальной астмой. Кроме того, врачи выявили у него сердечную недостаточность и отмерили ему всего около семи лет жизни.
Даже Владимир Ленин требовал отправить Дзержинского в отпуск. При наличии таких заболеваний основателю ВЧК требовались улучшение условий жизни и усиленное питание. Только вот Дзержинский, которого за аскетизм и прозвали «Железным Феликсом», ел очень мало и нерегулярно.
Загадка конины и собачьего мяса
Отношение к мясу у Дзержинского было противоречивым. С одной стороны — врачебная диета с изысканными сортами. С другой — свидетельства очевидцев, что он спокойно поглощал конину и, возможно, даже собачатину, которую советские власти по дешёвке продавали голодным массам. Как и многие изголодавшиеся жители молодой советской России, Дзержинский вполне мог употребить в пищу собачье мясо, которое стоило 2 рубля 50 копеек за фунт. При таком меню, как у него по предписанию врачей, питаться кониной и собачьим мясом Дзержинскому не было никакой нужды. Но был ли он готов этим пользоваться?
Проверка на прочность
Самым показательным эпизодом стал случай с пожилым курьером Беленьким. Желая накормить начальника, он принёс ему в кабинет роскошную по меркам того времени жратву — жареную картошку с салом. Реакция Дзержинского была жёсткой: разнос и приказ забрать. Сам Дзержинский либо не верил в «буржуазную роскошь», которую мог себе позволить, либо отказывался есть, пока это не может себе позволить каждый рабочий. Трудно поверить в то, что Дзержинский, который, по словам Яна Буйкиса, сам посещал общую столовую, принимал уверения своего курьера в том, что очередное жирное блюдо, принесённое им в кабинет, — это норма.
Так чем же на самом деле отличался рацион «Железного Феликса»?
Парадокс Дзержинского в том, что его рацион был одновременно и аскетичным, и роскошным. Аскетичным — по его собственному выбору, когда он питался в общей столовой вместе с рядовыми сотрудниками. Роскошным — по предписанию врачей, которые боролись за его жизнь.
В голодной Москве начала 1920-х годов консоме из дичи и свежая лососина были недоступны подавляющему большинству населения. И то, что Дзержинский мог иметь такое меню, но предпочитал постные щи и чечевичную кашу, делало его аскетизм не просто позой, а осознанным выбором. Выбором человека, который не хотел есть то, что не могло есть большинство.
Рацион Дзержинского — это не просто меню. Это зеркало эпохи, где сошлись пропаганда, болезнь, личный выбор и то самое революционное служение, которым он себя оправдывал. И, возможно, именно в этом отказе от роскоши, которую он мог себе позволить, и был его главный аскетизм — не в морковном чае, а в готовности делить голод со своей страной.
