Почему у Владимира Высоцкого был такой голос
Его голос невозможно спутать ни с чьим другим. Стоит услышать первые аккорды гитары и этот хриплый, надрывный баритон — и сомнений нет: это Высоцкий. Он пел так, будто говорил с каждым лично, будто выдыхал самую суть. Но почему его голос звучал именно так? Что стояло за этим феноменом — уникальным тембром, который до сих пор не могут повторить?
Ответов несколько. И все они — о человеке, который жил и пел на пределе.
«Надо же — какой маленький, а как пьёт!»
Сам Высоцкий не раз говорил, что голос у него был низким с самого детства. «Голос всегда был такой низкий — это просто строение горла такое, я уж не знаю, — от папы с мамой», — объяснял он. В школе учительница не дала ему допеть песню, выгнала из класса, решив, что мальчик над ней глумится. Когда он, совсем маленький, читал стихи взрослым, те удивлялись: «Надо же — какой маленький, а как пьет!»
Но врождённый тембр — лишь начало.
Справка от лора и «органический недостаток»
В 1956 году Высоцкий поступал в Школу-студию МХАТ. Приёмная комиссия была смущена его голосом. Абитуриента отправили к врачу-отоларингологу за справкой — что голосовые связки у него не больны и голос можно поставить. Справку он получил, но педагог по сценической речи Елизавета Саричева после долгих занятий вынесла вердикт: «Не исправится ротовой аппарат Высоцкого, это органический недостаток».
В оценочном листе в графе «голос» ему написали: «Никакого». В другом документе значилось: «Слух — хороший, ритм — хороший, певческого голоса — нет».
В Школу-студию его взяли с условием, что речевики исправят голос. Не исправили.
Тайна горла: что увидел доктор
Разгадка пришла много лет спустя. В январе 1978 года Высоцкий приехал на гастроли в Северодонецк. За несколько дней до концертов он сорвал голос — и администратор филармонии привела его к заведующему ЛОР-отделением городской больницы Андрею Белецкому.
Осмотрев гортань певца, доктор Белецкий увидел нечто необычное. У обычного человека голосовые связки расположены так, что при фонации смыкаются, создавая звук. У Высоцкого же — ложные голосовые связки практически перекрывали истинные. К тому же они имели фестончатое строение — с бугорками, неровностями.
«Голосовые связки Высоцкого имели необычное строение, что и делало его голос таким узнаваемым и неповторимым, — вспоминал Белецкий. — Хотя петь с такой анатомией гортани — страшная мука». Доктор признавался: «Как Высоцкий пел с такими связками, не понимаю: это все равно что ходить босиком по битому стеклу!»
Это строение могло быть как врождённым, так и приобретённым — следствием хронического воспалительного процесса. При пении резко увеличивался отёк тканей горла. Высоцкий буквально пел через боль.
Курение, алкоголь и бессонница
Если врождённая анатомия задала тембр, то образ жизни сделал его таким, каким мы его знаем.
Высоцкий курил с подросткового возраста, много и часто пил. Он давал по 5–6 концертов в день, пел на пределе, срывая голос. «Я, правда, подорвал его куревом, питьём, криком», — признавался он сам.
К этому добавились бессонница, истощение и наркотическая зависимость, возникшая из-за попыток медикаментозно лечить запои. Организм работал на износ. Связки воспалялись, отекали, но он продолжал петь.
«Пел так, что из горла порой шла кровь, а струны на гитаре рвались под бешеным напором». Это не метафора — это свидетельство человека, который превращал каждый концерт в сеанс самосожжения.
Голос как инструмент драматургии
Но было бы неверно сводить всё к анатомии и пагубным привычкам. Высоцкий не просто «обладал хриплым голосом» — он виртуозно им пользовался.
Он говорил от лица десятков персонажей: шофёров, альпинистов, уголовников, солдат, космонавтов, пациентов психушки. Его голос менялся — от громового крика до шёпота, от надрыва до нежности. Диапазон составлял две с половиной октавы.
«Главная изюминка Высоцкого — способность говорить одновременно от себя, от имени героя и от имени целого поколения, — объяснял драматург Валерий Печейкин. — Его «я» почти всегда многоголосно». Характерный голос барда был не просто украшением стихов, а одним из инструментов драматургии.
Высоцкий первым стал петь гражданские песни «голосом шпаны». Он озвучил то, о чём официальная культура молчала. И делал это так, что люди верили — он говорит с ними лично.
«Я со своим голосом ничего не делаю»
Когда у Высоцкого спрашивали, как он добивается такого звучания, он отвечал просто: «Я со своим голосом ничего не делаю, потому что у меня голос всегда был такой».
В этих словах — и правда, и лукавство. Да, тембр был дан ему от природы — уникальным строением гортани. Да, он подорвал связки курением, алкоголем и бесконечными концертами. Но главное — он ничего не делал, чтобы свой голос приукрасить, смягчить, сделать «правильным». Он пел так, как дышал. Потому что иначе было бы неинтересно: артист должен иметь свой голос, по которому его будут узнавать.
И его узнали. Узнают до сих пор.
Голос, который стал эпохой
В 1978 году Высоцкому официально присвоили звание эстрадного солиста-вокалиста высшей категории. Ирония судьбы: человека, которому в МХАТе написали «певческого голоса — нет», признали вокалистом высшей пробы.
Его голос — одна из самых больших тайн. Но, возможно, тайна не в том, почему он хрипел, а в том, как он умудрялся вкладывать в этот хрип столько жизни. Как делал так, что за каждым словом чувствовалась правда. Как превращал «органический недостаток» в главное достоинство.
Потому что Высоцкий не просто пел — он жил в своих песнях. И его голос, сорванный, надорванный, хриплый до боли, был голосом человека, который никогда не врал.
