Исчезнувшая дивизия: куда «пропала» казахская конница в 1942 году
В мае 1942 года под Харьковом произошла одна из самых страшных катастроф Красной Армии — и, пожалуй, самая замалчиваемая. В котле оказались три советские армии. Сотни тысяч погибших. Но среди всех трагедий этого «восьмого по счёту котла» есть одна, которая до сих пор вызывает недоумение и боль. Речь о 106-й Казахской национальной кавалерийской дивизии. Она ушла на фронт в апреле 1942 года — и бесследно исчезла. Почти семьдесят лет считалось, что этой дивизии вообще не существовало. Официальные документы утверждали: её расформировали ещё в марте, до отправки на фронт. Но правда оказалась страшнее любого мифа.
Элита вместо колхозников
Формирование 106-й кавалерийской дивизии началось в ноябре 1941 года в Акмолинске (современная Астана). В неё записывались отнюдь не крестьяне из дальних аулов. В дивизию пошли сыновья партийных работников, милиционеров, интеллигенции — так называемая «передовая казахская молодёжь». Набирали бойцов из семи областей Казахстана: Акмолинской, Петропавловской, Кустанайской, Карагандинской, Восточно-Казахстанской, Северо-Казахстанской и Павлоградской. Личный состав был на девяносто процентов казахами.
По штату дивизия насчитывала 4091 человека. В её составе было три кавалерийских полка — 269-й, 288-й и 307-й, а также артиллерийский дивизион, эскадроны связи и химической защиты. Конский состав предоставило народное хозяйство республики.
Однако вооружение дивизии вызывало недоумение уже тогда. На четыре тысячи бойцов приходилось всего 102 винтовки, 68 миномётов и 3100 шашек. Винтовок катастрофически не хватало. Основным оружием кавалериста была шашка — холодное оружие против немецких пулемётов и танков.
Политико-моральное состояние красноармейцев в документах оценивалось как «в основном здоровое». Но что могло значить это «здоровое состояние» при таком вооружении?
В мясорубку — с шашками
В середине апреля 1942 года дивизия отправилась на фронт. 28 апреля эшелоны покинули Акмолинск. 12 мая они прибыли на станцию Савинцы под Харьковом. В тот же день, 12 мая, началась Харьковская наступательная операция — одно из самых неудачных наступлений Красной Армии за всю войну.
Советское командование планировало, используя плацдарм в районе города Краснограда, окружить немецкую группировку и освободить Харьков. Однако вермахт в те же дни начал собственную операцию «Фредерикус I». Немцы ударили навстречу.
16 мая 106-ю кавалерийскую дивизию включили в состав 6-го кавалерийского корпуса — главной ударной силы наступления. Её бросили в самое пекло. В последних числах мая дивизия оказалась в окружении в районе Красноград — Мерефа — Лозовеньки. 26 и 27 мая 1942 года казахские кавалеристы приняли свой последний бой в районе деревни Лозовенька.
Подробностей этого боя почти не сохранилось. Известно лишь, что конники пошли в атаку на немецкие танки — с шашками наголо. Это звучит как легенда. Но это была реальность. Четыре тысячи почти безоружных всадников против танковых дивизий вермахта.
«Если бы мы сообщили о той катастрофе…»
Итог Харьковской операции мая 1942 года был чудовищным. Красная Армия потеряла 270 тысяч человек. Это поражение открыло 6-й армии Паулюса дорогу на Дон, а затем — к Кавказу и Сталинграду.
Сталин был в ярости. На совещании, посвящённом разгрому, он сказал провинившимся военачальникам — маршалу Тимошенко, генералу Баграмяну и члену Военного совета Никите Хрущёву: «Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе, которую пережил фронт и продолжает ещё переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто…»
И с этими словами началось замалчивание.
Как дивизию «расформировали» задним числом
Официально 106-я кавалерийская дивизия была расформирована 16 мая 1942 года как отдельное соединение — её части вошли в состав других дивизий 6-го кавалерийского корпуса. Но это была формальность. Фактически дивизия была уничтожена.
Однако затем началось нечто большее, чем просто расформирование. Документы о дивизии исчезли из архивов. По одной из версий, в 1956 году, уже придя к власти, Никита Хрущёв приказал уничтожить бумаги о том, что случилось в Изюм-Барвенковском котле. «Под нож» попали и документы о 106-й кавалерийской дивизии.
Официально выходило, что дивизия якобы была расформирована ещё в марте 1942 года — до отправки на фронт. Это позволяло исследователям думать, что она существовала лишь на бумаге или, по крайней мере, не участвовала в боях. Но правда оказалась иной.
В 2000-х годах в архивах удалось отыскать Акт передачи 106-й дивизии — документ, составленный 9 мая 1942 года. Он стал неоспоримым доказательством того, что дивизия действительно существовала и была на фронте. Разыскать его удалось Магжану Кахарманову, ответственному чиновнику по мемориальным проектам в министерстве обороны Казахстана.
Останки, которые ждали почти 70 лет
Гибель дивизии подтвердили и поисковики. Украинские отряды «Феникс-К» проводили раскопки в Харьковской области. На месте одного из сражений они подняли останки людей вперемешку с костями лошадей. Местный зоотехник определил, что кости животных принадлежат низкорослым породам — именно таких лошадей поставляли из Казахстана.
В 2012 году казахстанские поисковики, изучив немецкие архивы, вышли на место захоронения. Немецкие документы — карты, позиции — сохранились. Советских документов не было. За две недели совместной работы казахстанских и украинских поисковиков были обнаружены останки 116 кавалеристов, 18 смертных медальонов и пять документов.
Имена большинства погибших до сих пор не установлены. Но работа продолжается.
Почему о них молчали?
Судьба 106-й кавалерийской дивизии — не просто трагедия одной воинской части. Это симптом болезни, поразившей советскую историографию. Харьковская катастрофа была настолько чудовищной, что о ней предпочли забыть. А вместе с ней — и о тех, кто в ней погиб.
Дивизия, состоявшая из «передовой казахской молодёжи», из сыновей партийной элиты, была принесена в жертву бездарному командованию. Её бросили в бой с шашками против танков. А затем — вычеркнули из истории.
Но история, как известно, не терпит пустот. Почти 70 лет 106-я кавалерийская дивизия считалась пропавшей без вести. Теперь она найдена. Не в архивах — в земле, под Харьковом. И память о её бойцах, наконец, возвращается домой.
