«Красный террор»: сколько на самом деле жертв
5 сентября 1918 года Совнарком РСФСР принял постановление «О красном терроре». Документ предписывал расстреливать всех лиц, «прикосновенных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам», изолировать «классовых врагов» в концентрационных лагерях и публиковать имена расстрелянных. Формально кампания продлилась два месяца — до 6 ноября, когда VI Всероссийский съезд Советов объявил амнистию. Фактически расстрелы продолжались ещё годы.
С тех пор цифры жертв красного террора остаются одним из самых конфликтных вопросов отечественной истории. Разброс поражает: от 12 тысяч до двух миллионов. Попробуем разобраться, откуда берутся эти цифры и какие из них имеют под собой документальную основу.
Официальная статистика ВЧК: что считали сами чекисты
Первым сводные данные обнародовал Мартин Лацис — руководитель ВЧК, отвечавший за статистику. В 1920 году он опубликовал цифры по 20 губерниям: за вторую половину 1918 года расстреляно около 4,5 тысячи человек. Позднее, в расширенном подсчёте по 34–35 губерниям, он назвал 6185 расстрелянных в 1918 году и 3456 — в 1919-м (за первые семь месяцев). Итого за 1918–1919 годы — около 9,6 тысячи человек. Кроме того: взяты заложники — 13 111, арестованы — 86 893, заключены в концлагеря — 9496, отправлены в тюрьмы — 34 334.
Эти данные — отправная точка, но далеко не итоговая. Во-первых, они неполны географически. Во-вторых, охватывают далеко не все карательные органы: реввоенсоветы армий, особые отделы фронтов, местные «тройки» часто действовали без отчётности перед центром. В-третьих, как установил исследователь Олег Мозохин, работавший с документами Центрального архива ФСБ, данные по 17 из 34 губерний вообще не были перепроверены.
Мозохин и архивы ФСБ: «не более 50 тысяч»
Олег Мозохин — единственный исследователь, получивший систематический доступ к статистическим фондам ВЧК–ОГПУ–НКВД. Его монография «Репрессии в цифрах и документах», основанная на материалах архива ФСБ и Архива Президента РФ, даёт цифру «не более 50 тысяч» расстрелянных органами ВЧК за весь период Гражданской войны. Однако сам Мозохин признаёт: формальная отчётность в органах ЧК появилась лишь со второй половины 1921 года. До этого реальной статистики в современном понимании не существовало — сводки составлялись от случая к случаю, губернские ЧК могли не отчитываться месяцами.
Важно понимать: 50 тысяч — это жертвы именно ВЧК и судебных органов. Но красный террор не сводился к деятельности одной структуры. Существовали фронтовые расстрелы по приказам командиров, внесудебные казни местными ревкомами, расстрелы заложников по инициативе армейских особых отделов. Всё это выходило за пределы чекистской статистики.
Ратьковский: 8 тысяч в 1918-м и 20 тысяч за лето 1919-го
Петербургский историк Илья Ратьковский, опираясь на периодическую печать 1918 года и материалы архивов, предложил свои подсчёты. По его оценке, в 1918 году было расстреляно около 8 тысяч человек. Из них примерно 3 тысячи пришлись на первую неделю после покушения на Ленина и убийства Урицкого — с 30 августа по 5 сентября. Ещё 3 тысячи — на оставшиеся дни сентября. Октябрь, ноябрь и декабь разделили между собой примерно 3 тысячи расстрелов. То есть пик пришёлся на первые дни, а затем интенсивность террора снизилась в несколько раз.
Но Ратьковский подсчитывал только официально оформленные расстрелы. За лето 1919 года, когда большевики отступали из Украины перед Деникиным, он оценивает число жертв уже в 20 тысяч — это массовые казни офицеров и «буржуазии» в Киеве, Харькове, Одессе, Екатеринославе при отступлении красных. Эти данные основаны на материалах деникинской следственной комиссии и периодике того времени.
Крым: от 12 тысяч до 150 тысяч
Крымский террор — отдельная и самая задокументированная страница. После эвакуации армии Врангеля в ноябре 1920 года большевики объявили регистрацию офицеров и чиновников. Явившихся на регистрацию арестовывали и расстреливали. В наградном документе на имя чекиста Евдокимова, обнаруженном в архиве, сказано: «расстреляны до 12 000 человек». Историк Александр Зданович, работавший с архивными материалами, подтвердил близкую цифру. Но в эмигрантской литературе гуляли цифры от 56 тысяч (Сергей Мельгунов) до 100–150 тысяч (оценки, восходящие к слухам и белогвардейской пропаганде).
Недавно рассекреченное Службой безопасности Украины дело КрымЧК за 1921 год содержит ведомость особого отдела побережья Чёрного и Азовского морей: из 3161 арестованного расстреляно 437 человек. Это уже данные более позднего периода, когда волна террора пошла на спад.
Мельгунов и цифра-призрак: 1,7 миллиона
Книга Сергея Мельгунова «Красный террор в России», впервые изданная в Берлине в 1923 году, стала главным источником мифа о 1,7 миллиона жертв. Сам Мельгунов признавал, что написал её за шесть недель, не имея доступа к архивам и опираясь на слухи и отрывочные факты. Цифру 1 766 118, которую позже «уточнил» Павел Милюков, Мельгунов брал из материалов деникинской Особой комиссии. Парадокс: сам же Мельгунов называл эти подсчёты «фантастическими», но цифра уже жила самостоятельной жизнью.
Именно из этого источника выросли расчёты, приписывавшие красным уничтожение миллиона казаков, десятков тысяч священников, сотен тысяч рабочих и крестьян. Современный исследователь Николай Заяц, проверивший эти цифры, показывает: общее число жертв красного террора среди священнослужителей вряд ли превышает 1000 человек, а не «десятки тысяч», как утверждают в публицистике. Жертвы расказачивания, по данным Особой комиссии (тоже неполным), — 5598 человек, а не миллион и не два.
Что мы знаем на сегодняшний день
Сведём воедино оценки разных исследователей:
- Лацис (1920) — около 9,6 тысячи расстрелянных за 1918–1919 годы (неполные данные по 34 губерниям).
- Мозохин (архивы ФСБ) — не более 50 тысяч расстрелянных органами ВЧК за весь период Гражданской войны.
- Ратьковский — около 8 тысяч в 1918 году, до 20 тысяч за лето 1919-го, плюс Крым — 12 тысяч.
- Николай Заяц — общий масштаб красного террора вряд ли превысил 100 тысяч непосредственных жертв.
- Западная историография — от 50 тысяч (нижняя граница) до 200 тысяч расстрелянных, плюс до 400 тысяч погибших в подавлении восстаний и в лагерях.
- Сергей Волков (доктор исторических наук) — до 2 миллионов за 1917–1922 годы (включая все категории жертв).
- Вадим Эрлихман — 1,2 миллиона жертв красного террора против 300 тысяч — белого.
Разрыв между минимальной и максимальной оценкой — в 160 раз. Причина не только в идеологических установках исследователей. Дело в методологии: одни считают только расстрелы по постановлениям ЧК, другие — все жертвы, включая смерть от голода в заложнических лагерях, suppression восстаний, гибель в тюрьмах. Включение или исключение этих категорий меняет цифру на порядок.
Почему точный подсчёт невозможен
Гражданская война в России унесла, по разным оценкам, от 8 до 12 миллионов жизней. Из них боевые потери Красной армии — около 980 тысяч (по данным генерала Кривошеева). Белые армии потеряли, по оценке Эрлихмана, около 650 тысяч. Жертвы террора — красного и белого вместе — это сравнительно небольшая доля общего демографического кошмара. Но именно эти жертвы легче всего политизировать: можно говорить о целенаправленном уничтожении классов или о неизбежной жестокости войны — и обе формулировки найдут сторонников.
Точный подсчёт невозможен по нескольким причинам. Архивы ВЧК за 1918–1920 годы сохранились фрагментарно. Местные карательные органы часто не отчитывались перед центром. Многие расстрелы проводились армейскими частями и особыми отделами без какого-либо документального оформления. Заложники, умершие в концлагерях от тифа и голода, не попадали в списки расстрелянных, но являются прямыми жертвами политики террора.
Можно с уверенностью сказать одно: цифры и в 1,7 миллиона, и в 12 тысяч одинаково не отражают полной картины. Первая — пропагандистский конструкт, родившийся в эмиграции без доступа к архивам. Вторая — неполная статистика, охватывающая лишь часть карательных органов и лишь часть страны. Реальный масштаб красного террора лежит где-то между этими полюсами — и, судя по всему, ближе к десяткам тысяч, чем к миллионам. Но «ближе» — не значит «равен». Каждый новый рассекреченный фонд уточняет картину, и эта работа далека от завершения.
