Фёдор Красавин: за что был репрессирован генерал, который освободил Освенцим
27 января 1945 года дивизия под командованием генерал-майора Фёдора Красавина вошла в Освенцим. Спустя три года он умер в Казани — с неснятой судимостью и без звания Героя. Между этими датами — семь лет лагерей, два ордена Красного Знамени и странное молчание официальной истории.
Приговор, который не отменили даже за Освенцим
В феврале 1948 года в Казани хоронили генерала. На памятнике на Арском кладбище — надпись: «Последний подарок дорогому мужу и отцу от жены и детей». Скромно, по-семейному. Ни слова о том, что этот человек командовал дивизией, освободившей крупнейший лагерь смерти в истории человечества.
Ещё страннее другое: к моменту смерти Фёдор Михайлович Красавин юридически оставался судимым. Приговор 1939 года — двенадцать лет лагерей по печально знаменитой 58-й статье — никто не отменял. Его освободили в январе 1942-го, когда Красная армия катастрофически теряла командные кадры. Ему вернули звание, доверили дивизию, произвели в генерал-майоры, даже приняли в партию. Но судимость — «крючок», как выразилась одна из исследовательниц его биографии, — осталась .
Справка о реабилитации пришла брату генерала только в сентябре 1968 года. Через двадцать лет после смерти. Военная коллегия Верховного суда СССР пересмотрела дело: приговоры отменены, дело прекращено за отсутствием состава преступления. Приказом министра обороны Красавину зачли в выслугу годы, проведённые в ГУЛАГе .
Почему генерал, чья дивизия освободила Освенцим, оставался «нереабилитированным» ещё двадцать лет после победы? И почему все командиры дивизий, бравших Освенцим, получили звёзды Героя Советского Союза — кроме него?
Что именно совершила дивизия Красавина
Сначала о фактах. 100-я Львовская стрелковая дивизия под командованием полковника (с ноября 1944-го — генерал-майора) Красавина входила в состав 60-й армии 1-го Украинского фронта. В ходе Висло-Одерской операции она наступала на краковском направлении.
К Освенциму подошли 26-27 января 1945 года. Бои шли в тяжёлых условиях: снегопад, плохая видимость, сильное сопротивление противника. Наступление развивалось медленно — за сутки удавалось продвинуться на 6-12 километров . Немцы, отступая, уничтожали следы преступлений: взорвали четыре из пяти крематориев, сожгли большую часть складов с отобранными у узников вещами.
Тем не менее к середине дня 27 января части 100-й дивизии во взаимодействии с 322-й стрелковой дивизией очистили территорию лагеря. По разным данным, было освобождено от семи до семи с половиной тысяч узников — тех, кого нацисты не успели убить или вывезти . На уцелевших складах остались сотни тысяч комплектов одежды, тонны женских волос, десятки тысяч золотых зубных протезов. Свидетели вспоминали, что, пройдя по лагерю, Красавин поседел .
За эту операцию он был награждён орденом Александра Невского — с формулировкой «за освобождение 7000 узников Освенцима» . Орден, безусловно, почётный. Но для командира дивизии, взявшей Освенцим, — награда, мягко говоря, несоразмерная. Его коллеги, командовавшие другими соединениями в той же операции, получили Героев.
Катастрофа 1938 года
Чтобы понять, почему так произошло, нужно вернуться на семь лет назад.
Фёдор Красавин родился в 1896 году в Ярославской губернии, в крестьянской семье. Участник Первой мировой — дослужился до унтер-офицера, командовал взводом лейб-гвардии 1-го стрелкового полка. Революцию принял сразу, вступил в Красную армию, воевал на фронтах Гражданской .
К концу 1930-х — майор, командир 161-го стрелкового полка. Кадровый военный, без пятен в биографии. Казалось бы.
22 июля 1938 года его увольняют из РККА по статье 43, пункт «б» — «в аттестационном порядке по служебному несоответствию». Формулировка стандартная для тех лет. Через неделю, 29 июля, арест. Через год — приговор: двенадцать лет лагерей по 58-й статье, пункты 7-11 .
В чём конкретно обвиняли Красавина — до сих пор неясно. Исследователи, работавшие с архивными документами, отмечают: материалов, раскрывающих суть обвинения, найти не удалось. Известно только, что в июне 1940 года статью переквалифицировали — с контрреволюционной деятельности на халатное отношение к служебным обязанностям (статья 193, пункт «а»). Срок сократили с двенадцати лет до пяти .
Почему? Возможно, потому что обвинение изначально было сфабриковано, и следователи это понимали. А может, просто не успели «дожать» — началась война.
Есть и ещё одна деталь, которую стоит держать в голове. В 1937-1938 годах репрессии против командного состава РККА приняли характер эпидемии. Арестовывали не за конкретные проступки, а «на всякий случай» — чтобы никто не сомневался в бдительности органов. Красавин, кадровый офицер с дореволюционным стажем и опытом службы в лейб-гвардии, был идеальной мишенью.
Освобождение — и новая жизнь на крючке
11 января 1942 года Красавина освободили. Не реабилитировали — просто выпустили. Стране были отчаянно нужны командиры: к тому моменту Красная армия потеряла в окружениях и боях кадровый состав, на подготовку которого ушли годы.
Красавин получил под командование 91-й стрелковый полк 37-й стрелковой дивизии на Карельском фронте. Воевал. В июне 1943-го — уже подполковник, командир дивизии. В 1943-м — полковник. В ноябре 1944-го — генерал-майор .
Но судимость оставалась. И это создавало ситуацию, которую трудно вообразить: командир дивизии, генерал, кавалер двух орденов Красного Знамени — юридически «преступник», не отбывший наказание. Любой донос, любой навет — и лагерь снова.
Именно поэтому, считают исследователи, Красавин получил за Освенцим не Героя, а орден Александра Невского. Формально — награда, не подкопаешься. Фактически — напоминание: ты под нами, мы помним .
Человек, который знал цену свободе
Есть в этой истории деталь, которую невозможно обойти. Пройдя по Освенциму, Красавин увидел то, что видели немногие. Газовые печи. Склады с детской одеждой. Комнаты, заполненные человеческим пеплом. Измождённых людей, которые не могли стоять на ногах.
Его собственный лагерный опыт — четыре года в ГУЛАГе — наложился на это зрелище. Светлана Тиханкина, руководитель образовательных программ Центра «Холокост», говорила об этом прямо: «Очевидцы вспоминали, что, пройдя по Аушвицу, Красавин поседел. Думаю, не только от увиденного, но ещё и потому, что его восприятие этого концлагеря наложилось на личный опыт» .
Он знал, что такое лагерь. Знал, что такое потеря свободы. И знал, что значит освобождение.
Казань, которая помнит
После войны Красавин получил назначение начальником Казанского гарнизона. Умер 7 февраля 1948 года — инфаркт. Ему шёл пятьдесят первый год.
Долгие годы его имя оставалось в тени. О генерале, освободившем Освенцим, почти не писали. Его могила на Арском кладбище — не заброшенная, но и не в центре внимания.
Ситуация изменилась в 2021 году. Усилиями школьников, учителей, исследователей, Центра «Холокост» на доме №4 по улице Адамюка в Казани — там, где генерал жил в 1945-1948 годах, — появилась мемориальная доска. Текст на русском и татарском языках .
Это, конечно, важно. Но есть в этой истории финал, который до сих пор не даёт покоя. Двадцать лет понадобилось государству, чтобы признать: приговор 1939 года был ошибкой. Двадцать лет генерал жил и умер с клеймом «врага народа» — фактически, если не юридически.
И ещё одно. Когда Красавина хоронили, его жена, по воспоминаниям, уже умерла — в тюрьме, куда попала после ареста мужа . Дети остались без родителей. «Последний подарок дорогому мужу и отцу» — эта надпись на памятнике читается теперь иначе.
Фёдор Красавин освободил семь тысяч человек. Себя освободить не смог.
