Лоча: что означает слово, которым китайцы называли русских
В XVII веке, когда русские землепроходцы впервые столкнулись с маньчжурами на берегах Амура, китайские чиновники записали новое для себя слово — «лоча». В цинских документах оно писалось иероглифами 羅剎 и официально переводилось как «ракшасы» — злые плотоядные демоны из буддийского пантеона. С тех пор в массовом сознании укоренилась простая и эффектная версия: китайцы назвали русских демонами-людоедами после того, как в экспедиции Василия Пояркова голодающие казаки действительно дошли до каннибализма. Красивая история. Только, как выясняется, почти целима — выдумка.
Ракшасы с Амурских берегов
В отечественной историографии самым известным наименованием России в дальневосточных документах XVII века считается именно «лоча». Слово это впервые зафиксировано в сочинении «Пиндин лоча фанлюэ» — «Стратегические планы усмирения русских», составленном по приказу императора Канси в 1690 году. В буддийских текстах иероглифы 羅剎 обозначают ракшасов — свирепых демонов-пожирателей людей, пришедших в Китай из Индии вместе с буддизмом. На санскрите это слово звучит как rākṣasa.
В том же документе «Пиндин лоча фанлюэ» есть характерная формулировка: «Русские (лоча) являются подданными государства Олосы (России). Русские в основном все грубые, алчные и некультурные. Они бесчинствовали, убивали и грабили, принимали перебежчиков с нашей стороны, причиняя зло на границах». Иными словами, уже в конце XVII века цинские чиновники чётко различали «лоча» (албазинских казаков, действовавших на Амуре) и «Олосы» (официальную Россию, послы которой прибывали в Пекин со стороны Монголии). Для казаков-«бунтовщиков» — демоническое прозвище, для царских представителей — нейтральное государственное название.
Миф о каннибализме Пояркова
Каннибализм в экспедиции Пояркова 1643–1644 годов — исторический факт, засвидетельствованный в челобитной самих казаков: «Служилые люди, не хотя напрасною смертью помереть, съели многих мёртвых иноземцов и служилых людей, которые с голоду примерли, приели человек с пятьдесят». Из 133 человек экспедиции выжили 53.
Широко распространённая версия гласит: именно после этих событий дауры и дючеры — тунгусоязычные народы Приамурья — прозвали русских «лоча», то есть «демонами-людоедами», и это название затем перешло к маньчжурам и китайцам. Версия эта кочует из статьи в статью, из передачи в передачу.
Однако ещё в 2008 году историк Алексей Пастухов в работе «О наименовании России в цинских и корейских документах XVII века» показал, что эта версия не выдерживает критики. Главный аргумент: дауры, солоны и дючеры — народы тунгусо-маньчжурской языковой семьи — никогда не исповедовали буддизм. Они не могли обратиться к буддийской мифологии и извлечь оттуда термин «ракшас» для обозначения русских. Более того, ритуальное людоедство было известно и самим приамурским народам, и собственно китайцам, но почему-то никого из них не называли ракшасами.
Тунгусское слово, китайская запись
Пастухов обнаружил, что слово «лоча» существовало в нескольких вариантах записи: лоча (羅剎), лочэ (邏車), лучэ (虜車), лаоча (老叉), лаоцян (老羌). Все они передают примерно одно и то же звучание, но лишь один из вариантов записи случайно совпал с иероглифами, обозначающими буддийского демона-ракшаса.
В «Пиндин лоча фанлюэ» прямо сказано: «Тех, которые поселились на границах недалеко от Хэйлунцзяна, дауры и солоны прозвали лоча». То есть слово пришло от тунгусских народов, а не из буддийского канона. Пастухов предположил, что тунгусское слово «рочу/лоча», обозначавшее русских, попало к корейцам (которые вместе с маньчжурами воевали против русских), а затем через корейскую фонетику вошло в маньчжурский язык и было записано китайскими иероглифами.
В корейских документах 1650-х годов русские называются «рочха» или «расон» — созвучно с китайским «лоча», но никак не с «элосы». Это подтверждает: тунгусский путь передачи слова был первичным, а монгольский (через который позже пришло «элосы») — вторичным.
Круг замкнулся: от «руотси» до «лоча»
Но откуда взялось само тунгусское слово? Ответ нашли лингвисты Евгений Хелимский и Александр Аникин в монографии «Самодийско-тунгусо-маньчжурские лексические связи», изданной в 2007 году. Они проследили цепочку: ненцы называют русских «луца», якуты — «нуучча», эвенки — «луча», нанайцы — «лоца». Все эти слова имеют прямое или косвенное происхождение от русского слова «русский» и представляют собой ассимилированные варианты его произношения.
А ненецкое «луца», по их данным, восходит к прибалтийско-финскому *ruotsa — тому самому слову, от которого, по одной из версий, произошло название «Русь». Финны и шведы так называли варягов-гребцов, пришедших из-за моря. Это слово проникло к самодийским народам, затем — через эвенков — к тунгусо-маньчжурам и наконец к цинским чиновникам, которые записали его иероглифами, один из вариантов которых случайно совпал со словом «демон».
Получается поразительная картина: китайцы называли русских словом, которое в конечном счёте является родственником того самого «руотси», от которого, возможно, произошёл этноним «русь». Круг замкнулся. «Лоча» — это просто «русский», проделавший путь через пол-Евразии и вернувшийся к своим создателям в обличье китайского иероглифа.
Демонизация как пропаганда
Если «лоча» — это фонетическая запись, а не богословское проклятие, то как возник миф о демонах-людоедах? Пастухов датировал этот процесс довольно точно: переосмысление иероглифической записи началось не сразу, а лишь спустя десятилетия после первого контакта. Император Канси, при котором «лоча» официально закрепилось за русскими, родился спустя десять лет после похода Пояркова. «Демонизация» русских была связана не с каннибализмом, а с государственной пропагандой империи Цин в период Албазинской эпопеи — серии военных столкновений вокруг Албазинского острога на Амуре в 1680-е годы.
Цинские чиновники разделили русских на две категории: «лоча» — албазинские казаки, «бунтовщики», которые грабили даурские поселения и не подчинялись, по мнению цинов, царскому правительству, и «элосы» — официальные представители России, прибывавшие в Пекин через Монголию. Русский посол Фёдор Байков в 1650-х годах сам убеждал цинских чиновников, что казаки на Амуре действуют на свой страх и риск. Это укрепило маньчжуров во мнении, что для «ясности» нужны два разных термина. «Лоча» получил демоническую окраску, а «элосы» осталось для дипломатической переписки.
Маньчжурский язык ещё больше укрепил двойной смысл. В цинский период китайское «лоча-демон» органично соединилось со словом «лочан» — «безобразное лицо», которое отражало представления о необычном внешнем облике русских. Бороды, светлая кожа, непривычная одежда — всё это складывалось в образ «злого демона с безобразным лицом».
После Нерчинского договора
После подписания Нерчинского договора в 1689 году и нормализации отношений между Россией и Цинской империей термин «лоча» изжил себя. Для официальной переписки осталось только «элосы» — фонетическая адаптация монгольского «Орос», в котором приставка «о» перед «р» появилась из-за того, что в монгольском языке слова не могли начинаться со звука «р». В китайском варианте это превратилось в 俄罗斯 (э-ло-сы) — нынешнее название России, в котором первый иероглиф 俄 стал единственным в китайском языке, закреплённым исключительно за одним иностранным народом.
Тем не менее слово «лоча» в первой половине XX века ещё оставалось общим наименованием русских в Шанхае и некоторых других регионах Китая, где проживало русское эмигрантское сообщество. К тому времени буддийский оттенок давно стёрся, и мало кто из говорящих помнил о демонах-ракшасах. А позже его вытеснило «лаомаоцзы» — «старший волосатый», более грубое, но зато без всякой мифологии.
История слова «лоча» — это история о том, как языки и народы переплетаются на огромных расстояниях. Финское слово, ставшее самоназванием Руси, прошло через самодийцев, тунгусов, маньчжуров и китайцев, чтобы в конце вернуться к русским в виде прозвища «демон». И вся эта цепочка — не выдумка, не миф, а лингвистика, подтверждённая академическими исследованиями. Чем не сюжет для Пу Сунлина?
