Что сказал «диверсант Сталина №1» про начальника разведшколы, готовившей Космодемьянскую
«Диверсант №1» Илья Старинов дал начальнику разведшколы, где готовилась Зоя Космодемьянская, предельно резкую оценку. Он назвал учреждение — Оперативный учебный центр Западного фронта — «полностью разваленным» на момент своего прибытия. Его заместитель Иван Кутейников, назначенный заместителем начальника центра, по собственным воспоминаниям Старинова, «откровенно признался, что не имеет ясного представления о партизанской войне в целом, о партизанской тактике, о технике и тактике диверсионной работы». Эта оценка из мемуаров Старинова «Записки диверсанта» — самое прямое внутреннее свидетельство о том, как в спешке создавалась система подготовки летом 1941 года.
Кем был «диверсант №1»
Илья Григорьевич Старинов родился в 1900 году и прожил сто лет. Его называли «диверсантом №1», «дедом русского спецназа», «гением взрывного дела». Он прошёл четыре войны — Гражданскую, Испанскую, советско-финскую и Великую Отечественную, лично пустил под откос двадцать вражеских эшелонов и взорвал более двухсот мостов, трижды представлялся к званию Героя Советского Союза, но так его и не получил, пять раз награждался орденом Красного Знамени.
Но важнейшая роль Старинова летом 1941 года была не диверсионной, а учебной. 12 июля 1941 года приказом наркома обороны он был назначен начальником Оперативного учебного центра (ОУЦ) Западного фронта. Задача центра состояла в том, чтобы готовить таких молодых добровольцев, как Зоя Космодемьянская, и забрасывать их в немецкий тыл для диверсионной работы.
«Секретная часть», в которой служила Зоя
Зоя Космодемьянская была бойцом войсковой части № 9903, подчинённой разведывательному отделу штаба Западного фронта, — одного из самых засекреченных подразделений Красной армии. С августа 1941 по июль 1942 года частью командовал майор Артур Спрогис.
Основные функции части № 9903 включали организацию, подготовку и заброску в тыл противника боевых разведывательно-диверсионных групп для минирования дорог, подрыва мостов, нарушения связи, сожжения складов. Учебное заведение, где готовилась Зоя, как раз и было частью системы Оперативного учебного центра, которым руководил Старинов.
Что увидел Старинов
Картина, которую Старинов нарисовал в мемуарах, разительно отличалась от того эффективного учебного механизма, каким его позднее представляла пропаганда.
Оперативный учебный центр располагался под Рославлем, на базе бывшего пионерлагеря, и формально подчинялся аппарату ЦК Компартии Белоруссии. На момент прибытия Старинова его возглавлял Иван Кутейников — нарком военных дел Совета Народных Комиссаров Белорусской ССР, человек, совершенно не разбирающийся в партизанской войне.
Их первая встреча запомнилась Старинову отчётливо. Кутейников «откровенно признался»: «Судите сами — откуда мне это знать? Я никогда не собирался быть партизаном. Если насчёт обмундирования, продовольствия или вообще по частям снабжения — это пожалуйста, тут я в своей стихии».
Дело было не только в личной некомпетентности. Старинов писал, что в лагере не хватало ни квалифицированных кадров, ни оружия, ни боеприпасов. Кутейников докладывал ему: «Винтовок не хватает, пулемётов нет, даже гранат не набрать… а вы ещё говорите про взрывчатку! Здесь нет ни одного человека, который хоть чуть-чуть разбирался бы в подрывном деле…»
«95% погибнут»
Самая принципиальная критика Старинова касалась не материального дефицита, а самого характера задач.
Он неоднократно публично заявлял, что приказ Ставки № 0428 от 17 ноября 1941 года — требование сжигать населённые пункты в немецком тылу — был «преступным, бессмысленным и с военной точки зрения вредным». Старинов называл его «ударом Сталина по партизанам». Именно в рамках этого приказа группа Зои была направлена в Петрищево с заданием сжечь десять деревень за пять-семь дней.
Старинов отмечал, что новобранцам в диверсионных школах прямо говорили: 95% погибнут, а попавшие в плен будут подвергнуты пыткам и умрут. Зоя и её товарищи это знали, но их отправили с «несколькими бутылками горючей смеси и пистолетом, имевшим механические проблемы».
Почему эта оценка так важна
Старинов не был сторонним критиком. Он был тем самым человеком, который собственными руками создавал систему подготовки, кого послали летом 1941 года разгребать хаос. Увиденный им «развал» не был чьей-то личной некомпетентностью — это был слепок всей системы в первые месяцы войны: спешка, неподготовленность, нехватка ресурсов.
Кутейников не был злодеем. Он был человеком, поставленным не на своё место: снабженец, от которого требовали учить партизанской войне. Старинов не направил острие критики против него лично — он направил его против тех, кто его назначил и кто создал такой порядок.
Оценка Старинова ценна именно потому, что он находился внутри системы. Он был не холодным наблюдателем со стороны, а человеком, пытавшимся навести порядок на руинах. Он знал, как должен выглядеть хороший учебный центр, — он делал это в Испании, в советско-финскую войну, в Орловской школе. Именно поэтому он так точно диагностировал проблемы центра лета 1941 года: нет знающих людей, нет необходимого снаряжения, нет разумных задач.
А Зоя Космодемьянская вышла именно из этого «хаоса». Она ушла на задание с неполной подготовкой, с недостаточным снаряжением, выполнять приказ, который Старинов считал военной бессмыслицей. Она стала героем, но оценка Старинова напоминает: иногда героизм рождается именно из провала системы.
