Паколь: почему советские офицеры предпочитали носить афганскую шапку
В истории афганской войны есть деталь, которая на первый взгляд кажется почти анекдотической. Советские офицеры и солдаты, воевавшие против моджахедов, нередко носили на голове ту самую шапку, которую на Западе считали символом «борьбы с советской оккупацией». Паколь, или «пуштунка», ставшая в 1980-е годы непременным атрибутом портретов Ахмада Шаха Масуда и репортажей западных изданий о «борцах за веру», оказалась востребованной у тех, кто им противостоял. Причина этого парадокса лежит не в политике, а в суровой практичности войны в горах.
Что это за шапка и откуда она взялась
Паколь (также пакуль, пакол, читрали топи) — традиционный головной убор Южной Азии, наиболее распространённый в центральном, юго-восточном и северо-восточном Афганистане, а также в северо-западном и западном Пакистане . В Афганистане его носят пуштуны, нуристанцы и таджики — прежде всего в Панджшерском ущелье и северо-восточных провинциях . Конструкция проста и остроумна: это двухуровневый шерстяной берет с закатанными в обруч краями, который можно свернуть в жаркий день и развернуть в холодный, закрыв уши . Изготавливается из тонкой шерсти, окрашенной в чёрный, коричневый, бежевый или белый цвет .
Любопытно, что происхождение паколя вызывает споры в академической среде. Существует гипотеза, восходящая к статье Бонни Кингсли 1981 года, что предком современной афганской шапки была древнегреческая кавсия (καυσία), которую армия Александра Македонского принесла в Бактрию и Индию . Однако более поздние исследования показали, что кавсия была слишком укоренена в македонском костюме, чтобы её можно было заимствовать у афганцев; скорее, наоборот — македоняне передали её местным жителям . Для нашей темы это не имеет принципиального значения. Важно другое: к 1980-м годам паколь был живым, массовым и функциональным элементом одежды, а не музейным экспонатом.
Почему советские солдаты его полюбили
Ответ на этот вопрос лучше всего сформулирован в книге Александра Сухолесского о спецназе ГРУ в Афганистане. Сухолесский отмечает: паколь нравился советским офицерам и солдатам своей универсальностью. Изготовленный из шерсти, он был удобен и в палящий дневной зной, и в холодные ночи, и зимой — фактически всесезонный головной убор . В условиях афганского климата, где дневная жара сменяется ночным холодом, а горы требуют защиты от ветра и солнца одновременно, эта особенность была не роскошью, а необходимостью.
Но была и вторая причина, куда более прозаическая. Спецназовцам для выполнения определённых задач систематически приходилось переодеваться в «духовскую» одежду, и «пуштунка» была её непременным атрибутом . Разведчики, действовавшие в тылу противника или на территории, контролируемой моджахедами, нуждались в маскировке. Паколь, надетый на выходца из Средней Азии или кавказца, делал его почти неотличимым от местного жителя. Это была не мода, а оперативная необходимость.
Ирония символа
Парадокс, однако, остаётся. Та самая шапка, которую западные фотографы запечатлели на головах моджахедов как символ сопротивления, оказалась на головах советских солдат не потому, что они хотели быть похожи на врага, а потому, что она была лучше того, что предлагала им собственная форма. Афганская война была войной в горах, где уставные нормы и парадная форма теряли смысл перед лицом реальности. Паколь был практичнее любого шерстяного подшлемника или шапки-ушанки в тех условиях.
Показательно, что привычка к паколю оказалась настолько сильной, что некоторые спецназовцы продолжали носить его и спустя двадцать лет после вывода войск, уже на гражданке . В книге Сухолесского есть фотография ветерана 186-го отдельного отряда особого назначения ГРУ Сергея Жданова в «пуштунке» с соответствующей подписью. Это не ностальгия по войне, а скорее свидетельство того, насколько удобной оказалась вещь.
Что ещё перенимали у противника
Паколь был лишь частью более широкого процесса. Командующий 40-й армией генерал Борис Громов в воспоминаниях писал, что самый главный опыт, который пришлось перенимать у душманов, — это тактика ведения боя. «Классические бои» в условиях горной местности Афганистана были нереальными, и именно им обучали офицеров и солдат в Советской армии . Моджахеды навязывали партизанские методы: внезапные появления в самых неожиданных местах, точечные атаки, уход в горы и ущелья. Советские танки и БМП не могли взбираться на вершины и даже обстреливать их — не позволял угол возвышения орудий. Приходилось формировать небольшие ударные группы, устраивать засады на караваны с оружием и боеприпасами .
На фоне этой тактической перестройки шапка была мелочью. Но именно такие мелочи лучше всего показывают, как война меняет людей и вещи. Паколь не был ни предательством, ни признанием поражения. Он был просто удобной шапкой, которую советский солдат оценил по достоинству — как когда-то оценил трофейный немецкий автомат или американскую тушёнку.
Что осталось после войны
Сегодня паколь продаётся на туристических рынках Кабула и Исламабада как сувенир, а в интернете — как «стильный аксессуар» или «национальный головной убор» . О его советском прошлом помнят немногие. Но в истории афганской войны эта шапка осталась маленьким символом того, как идеология отступает перед практикой. Моджахеды носили паколь потому, что это была их традиционная одежда. Советские солдаты носили его потому, что он защищал от солнца и холода лучше, чем уставная шапка. И в этом смысле паколь — один из немногих предметов той войны, который не разделял, а соединял врагов. Пусть и не в политическом, а в чисто человеческом смысле: все, кто воевал в тех горах, ценили вещи, которые помогали выжить.
