Неравный брак: зачем русские крестьяне женили мальчиков на взрослых девушках
Эта практика кажется настолько противоречащей здравому смыслу, что в неё трудно поверить. Семилетнего мальчика венчают с двадцатилетней девушкой. Он ещё играет в куклы, а она уже замужем. Но это не выдумка этнографов и не единичный курьёз. Обычай женитьбы малолетних сыновей на взрослых девушках был распространён в русской деревне, у мордвы, чувашей, бурят и ряда других народов Российской империи. И причина, по которой это делалось, была настолько прагматичной, что почти не оставляла места для сентиментальности.
Главная причина — работница в доме
Исследователи, изучавшие этот вопрос, сходятся в одном: движущей силой была не забота о будущем сына, а потребность семьи в рабочих руках. Этнограф Николай Харузин, чьи работы остаются фундаментальными, писал об этом прямо: причину подобных браков следует видеть «в желании иметь работницу в доме» . Сын — наследник, но от него пока нет проку. Невестка — это взрослая женщина, которая будет выполнять всю тяжёлую работу по хозяйству, пока её муж подрастает.
Логика крестьянской семьи была жёсткой и рациональной. Родители хотели взять в дом «работницу помоложе и поздоровее», а поскольку разница в возрасте между женихом и невестой в традиции была величиной достаточно фиксированной, сына приходилось женить как можно раньше . В зажиточных семьях, где могли позволить себе содержание лишнего рта, женили мальчиков тринадцати-четырнадцати лет на девушках восемнадцати-двадцати лет из бедных семей. Те шли на это, потому что не могли иначе выдать дочь замуж .
Мордва, чуваши и русские: общий обычай
Харузин отмечал, что у мордвы и вотяков (удмуртов) обычай женить сыновей в детском возрасте на взрослых девицах был распространён ещё в XVIII веке. Духовенство запрещало такие браки, усматривая в них «почву для разврата», но стойкость древнего обычая позволяла ему сохраняться. Обряд справляли, невесту увозили в дом жениха-ребёнка, а венчание откладывали до достижения им брачного возраста .
В мордовской песне, записанной в Спасском уезде Тамбовской губернии, сохранилась жалоба девушки, выданной за «молоденького»: она уходит от мужа домой и жалуется матери, что её «погубили» . Эта песня — не литературный вымысел, а отголосок реальной практики, которая ломала судьбы.
Что происходило в таком браке
Самое тяжёлое последствие этого обычая этнографы называли «снохачеством». Пока мальчик-муж не достиг половой зрелости, его жена оказывалась в двусмысленном положении. Свёкор, как старший мужчина в доме, мог вступить с ней в связь. Дети, рождённые от этой связи, юридически считались детьми малолетнего мужа и внуками свёкра . Харузин отмечал, что снохачество развивалось именно «на почве браков малолетних на взрослых девушках» и было распространено в Воронежской, Тамбовской, Курской, Харьковской, Архангельской губерниях, в Сибири .
Народное воззрение в большинстве случаев осуждало снохачество, но осуждало мягко, снисходительно. Харузин приводит случай, когда в станичный суд явился четырнадцатилетний муж с пятнадцатилетней женой, обвенчанный три часа назад. Отец от имени сына жаловался, что жена ушла и не живёт с ним. Мальчик плакал: «Не надо мне её, она даже дерётся». А свёкор настаивал, чтобы она жила . В этой сцене — весь трагизм ситуации: ребёнок не понимает, зачем ему жена, а взрослый мужчина настаивает на её присутствии, потому что она нужна ему.
Ломоносов видел проблему раньше всех
Михаил Ломоносов, чьё мнение редко вспоминают в контексте крестьянского быта, посвятил этому вопросу специальное рассуждение. Он писал о «втором неравенстве в супружестве» — когда мужчина в престарелых летах женится на очень молодой девушке, но ещё резче высказывался о первом: когда мальчика «побуждает» взрослая жена. Ломоносов указывал на целый веер последствий: раннее истощение, детоубийство от страха перед попрёками, отравление мужа женой, которая «гнушается малым и глупым мужичком» . Он предлагал простое правило: невеста не должна быть старше жениха более чем на два года. Для XVIII века это была почти революционная мысль.
Почему обычай исчез
К концу XIX века практика шла на убыль. Духовенство боролось с ней давно, но решающую роль сыграли другие факторы. Отходничество, развитие промыслов, изменение хозяйственного уклада — всё это снижало потребность в невестке как в даровой рабочей силе. Кроме того, росло осознание того, что такой брак калечит и женщину, и мужчину.
Но память осталась. В мордовских и русских песнях, в этнографических записях, в судебных делах о снохачестве — везде сохранился след этой практики. Она не была ни «обычаем предков», который надо уважать, ни «тёмным пережитком», который легко отбросить. Она была экономическим решением, у которого оказалась слишком высокая человеческая цена. И то, что сегодня кажется непостижимым, сто лет назад казалось просто хозяйственной необходимостью.
