Русский народ: что о нем говорится в Библии
Вопрос, вынесенный в заголовок, на первый взгляд отдаёт чем-то сектантским или околоцерковным. Дескать, что общего у Библии, книги, создававшейся на Ближнем Востоке задолго до появления славян на исторической сцене, с русским народом? Однако если отбросить эмоции и посмотреть на текст Писания с той основательностью, которой он заслуживает, картина оказывается сложнее и интереснее. Русский народ не упоминается в Библии по имени — но это не значит, что Библия о нём молчит. Другой вопрос, что всякий раз, когда кто-то пытается найти в Писании «особый путь» для русских, разговор немедленно уходит в область идеологии, где факты заканчиваются и начинаются интерпретации.
Универсальное обещание, которое касается всех
Начать стоит с того, что библейский текст изначально строится не вокруг одного народа, а вокруг замысла, который этот народ должен осуществить для всех остальных. В Книге Бытия Бог говорит Аврааму: «благословятся в семени твоем все народы земли» (Быт. 22:18). Священник Георгий Максимов в работе «Русский народ в Библии» обращает на это внимание: если «все народы земли» получают благословение через потомство Авраама, то русские, как один из народов, безусловно, входят в это число . Это не туманный намёк, а прямое следствие логики текста: обещание универсально, а значит, распространяется и на тех, кто в момент его произнесения ещё не существовал.
Тот же автор приводит целый ряд мест, где речь идёт о «всех народах» — и всякий раз подчёркивает: если сказано «все», то и русские тоже. «Слушайте это, все народы; внимайте сему, все, живущие во вселенной» (Пс. 48:2). «Хвалите Господа, все народы, прославляйте Его, все племена» (Пс. 116:1). «Приступите, народы, слушайте и внимайте, племена!» (Ис. 34:1) . Конечно, такой метод чтения можно назвать механическим: он берёт универсальные формулы и подставляет под них конкретный этнос. Но в этом есть своя правота. Библия действительно не знает деления на народы, которым что-то адресовано, и народы, которые стоят за порогом. Она обращена к человечеству — а значит, и к той его части, которая говорила и говорит по-русски.
Рош, Мешех и Фувал: искушение отождествления
Гораздо более спорная линия связана с пророчеством Иезекииля о Гоге из земли Магог, «князе Роша, Мешеха и Фувала» (Иез. 38:2). На протяжении столетий в западной библеистике — особенно в протестантской традиции — бытовало убеждение, что «Рош» (Rosh) и есть Россия. В «All the Men of the Bible» Локьера прямо говорится: «Рош, взятый как имя собственное в Книге Иезекииля, означает жителей Скифии, от которых современные русские ведут своё имя и род» . Эта идея восходит к XVII веку, к трудам Бохарта, который утверждал, что греки называли русских «Рос» ещё в раннем Средневековье .
Однако русская библейская наука относится к этому отождествлению сдержанно. Профессор Александр Лопухин в «Толковой Библии» прямо пишет: «Библия не знает такого народа» . Он упоминает, что некоторые исследователи сопоставляют Рош с народом «рос», известным византийским писателям X века, но тут же приводит возражение Генгстенберга: «русские не могут быть помещены между врагами царства Божия» . Это замечание стоит того, чтобы над ним задуматься. Оно показывает, что даже в рамках традиционного прочтения Иезекииля отождествление Рош с Россией сталкивается с богословским затруднением: пророчество рисует Гога как врага Божьего народа, и помещать в эту роль русских означало бы заранее отводить им место в стане противников.
Современная академическая библеистика и вовсе ушла от этих отождествлений. В проповедях и исследованиях, посвящённых Иезекиилю 38–39, всё чаще звучит мысль, что «север» в древнееврейском сознании был не столько географической реальностью, сколько символом враждебной, демонической силы . Гог — не конкретный политический лидер и не обозначение нации, а фигура, олицетворяющая противостояние Богу в его предельном выражении. Искать в этом тексте Россию — значит читать его сквозь очки позднейшей политики, а не через призму того мира, в котором он создавался.
«С нами Бог»: цитата, которая не делает народ избранным
Отдельного разговора заслуживает знаменитая фраза Суворова, ставшая почти национальным девизом. «С нами Бог» — это цитата из Книги пророка Исаии (Ис. 7:14; 8:8), и в контексте она адресована Иудее, которой угрожали сирийский и израильский цари. Исаия Сергеевич Хохлов, преподаватель Новосибирской библейской богословской семинарии, разбирая этот сюжет, обращает внимание на важную вещь: даже принадлежность к избранному народу не гарантировала Божьего присутствия. Иудея получила знамение, но затем отвернулась от Бога — и последствия были катастрофическими . «Ни принадлежность к израильскому, русскому или какому-либо другому народу не гарантирует Божьего присутствия», — заключает он .
Это, пожалуй, самый трезвый вывод, который можно сделать из всего разговора. Библия не содержит ни пророчеств о русском народе как о богоизбранном, ни проклятий в его адрес. Она содержит универсальное обещание спасения для всех народов и универсальное предупреждение: близость к Богу определяется не кровью и не географией, а верностью Ему. Социальная концепция Русской Православной Церкви формулирует это с дипломатичной точностью: национальные чувства могут стать причиной «греховных явлений, таких как агрессивный национализм, ксенофобия, национальная исключительность», и «православной этике противоречит деление народов на лучшие и худшие» .
Что остаётся после фактчекинга
Если суммировать всё сказанное без прикрас, получится следующее. Русский народ в Библии не назван по имени — как не названы там англичане, японцы или эфиопы. Он входит в число «всех народов», которым адресовано Писание, и в этом смысле библейское обещание касается его в той же мере, что и любого другого. Попытки увидеть в «Роше» Россию — это историческое наследие, а не библейское учение, и серьёзная наука относится к ним как к курьёзу или, в лучшем случае, как к гипотезе, не выдерживающей проверки текстом. А фраза «с нами Бог», какой бы красивой она ни казалась в качестве национального девиза, в оригинале звучит как вопрос, а не как утверждение: с кем Бог — зависит не от народа, а от того, хранит ли этот народ верность.
Библия вообще не склонна льстить народам. Она рассказывает историю, в которой избранный народ постоянно терпит поражения именно тогда, когда решает, что его избранность — это гарантия, а не ответственность. Русскому читателю, который ищет в Писании подтверждения своей особости, стоит помнить об этом. И, возможно, тогда вопрос «что говорится в Библии о русском народе» перестанет быть поводом для национальной гордости — и станет поводом для более серьёзного чтения.
