Он отказался от короны трижды: странная история Михаила Романова
В русской истории немного найдется фигур, чья судьба была бы столь последовательно подчинена логике отказа. Великий князь Михаил Александрович, младший брат Николая II, формально занимал высшую ступень имперской иерархии в течение нескольких часов между двумя мартовскими днями 1917 года. Однако если всмотреться в биографию этого человека внимательнее, становится очевидно: он отказывался от того, что ему принадлежало по праву рождения, задолго до рокового совещания на Миллионной. И делал это с упорством, которое одни называли благородством, а другие — отсутствием воли.
Тень наследника
Михаил появился на свет 22 ноября 1878 года в семье Александра III и Марии Федоровны . Он был четвертым сыном, и в момент рождения никто не рассматривал его как реального претендента на трон. Ситуация изменилась в 1899 году, когда от скоротечной болезни скончался его старший брат, великий князь Георгий Александрович. Михаил оказался наследником престола при живом Николае II, у которого пока не было сына . Это положение сохранялось до 1904 года, когда на свет появился цесаревич Алексей.
Юность Михаила прошла в тени: он не получил того систематического образования, которое готовило бы его к государственной деятельности, поскольку изначально предназначался для военной карьеры. Служба в гвардии, командование эскадроном, затем — Кавказская туземная конная дивизия, знаменитая «Дикая дивизия», которой он командовал в годы Первой мировой . Современники отмечали его храбрость и простоту в общении, но также и полное отсутствие политических амбиций. Он не интриговал против брата, не участвовал в придворных заговорах и, по свидетельствам документов, делал все возможное, чтобы избежать кровопролития .
Первый отказ: любовь против династии
Первый серьезный разрыв с имперской логикой произошел в 1912 году, и он был связан отнюдь не с политикой. Михаил влюбился в Наталью Сергеевну Вульферт, урожденную Шереметьевскую, женщину дважды разведенную и не принадлежавшую к августейшему семейству. Николай II, узнав о намерении брата жениться, пришел в ярость. Он запретил брак, лишил Михаила прав регентства при малолетнем Алексее и уволил со всех должностей .
Михаил не подчинился. В октябре 1912 года он тайно обвенчался с Натальей в Вене, за границей, где и остался жить в изгнании, пока не началась война . Этот поступок был не просто романтическим жестом. Вступив в морганатический брак, великий князь автоматически исключил себя и свое потомство из числа возможных наследников престола. Он променял гипотетическую корону на право быть мужем любимой женщины. Императорский дом воспринял это как предательство, но сам Михаил, судя по его дневникам и переписке, не выглядел человеком, сожалеющим о содеянном .
Март семнадцатого: корона, которую никто не хотел
Второй отказ был куда более драматичным по своим последствиям, хотя и не менее логичным для характера Михаила. 2 марта 1917 года Николай II, под давлением генералитета и думских лидеров, подписал акт отречения — сначала в пользу сына Алексея, а затем, изменив решение, в пользу брата Михаила . Формально в этот момент Михаил Александрович стал императором всероссийским. Однако «царствование» это длилось считанные часы и не было ознаменовано ни одним указом.
На следующий день, 3 марта, в квартире князя Путятина на Миллионной улице собрались люди, от которых зависело будущее страны: председатель Государственной думы Михаил Родзянко, лидер кадетов Павел Милюков, Александр Керенский и другие члены Временного комитета . Михаилу предстояло решить, примет ли он власть. Милюков убеждал его взять корону,arguing, что только монархия может обеспечить преемственность и удержать страну от распада. Керенский, напротив, настаивал, что революция уже победила и никакого монарха народ не примет .
Михаил выслушал обе стороны и принял решение, которое современники назвали трусостью, а историки позже — единственно возможным в тех условиях компромиссом. Он отказался принять верховную власть до решения Учредительного собрания, которое должно было определить будущее государственное устройство России . В своем манифесте он призвал всех граждан подчиниться Временному правительству.
Это был второй отказ. Но если первый был актом личного мужества, то второй стал актом политической капитуляции. Михаил не чувствовал за собой силы, не имел поддержки ни в армии, ни в Думе, ни в улице. Он понимал, что принятие короны в условиях, когда Петроградский гарнизон уже перешел на сторону революции, означало бы гражданскую войну. И он предпочел отступить.
Между жизнью и легендой
После отречения Михаил получил разрешение на «свободное проживание» и поселился в Гатчине . Он не участвовал в политике, не пытался бежать, не интриговал. В феврале 1918 года большевики арестовали его и выслали в Пермь . Там он жил в гостинице «Королевские номера», регулярно отмечался в милиции и, судя по всему, не воспринимал угрозу всерьез. Его секретарь, британский подданный Брайан Джонсон, оставался с ним, хотя имел возможность уехать .
В ночь с 12 на 13 июня 1918 года Михаила и Джонсона вывезли из гостиницы под предлогом перевода в другое место. Их расстреляли в лесу под Мотовилихой. Официально было объявлено о «похищении неизвестными», но впоследствии участники убийства — сотрудники местной ЧК и милиции — оставили воспоминания, из которых следовало, что приказ исходил от руководства . Михаил стал первым из Романовых, убитых большевиками, — за месяц до расстрела царской семьи в Екатеринбурге .
Третий отказ: отказ от забвения
Третий отказ Михаила был не политическим актом, а экзистенциальным выбором, который он делал на протяжении всей жизни. Он отказывался соответствовать той роли, которую ему навязывала династия. Он не хотел быть наследником, не хотел быть регентом, не хотел быть императором. Он хотел быть частным человеком — мужем, отцом, офицером. И в этом смысле его судьба оказалась трагически последовательной.
Историки до сих пор спорят, был ли у Михаила шанс удержать монархию. Одни утверждают, что его отказ от власти в марте 1917 года похоронил последнюю возможность мирного перехода России к конституционному устройству. Другие указывают, что к моменту совещания на Миллионной армия уже разваливалась, а Петроградский совет был реальной силой, с которой Временное правительство не могло не считаться . В любом случае, решение Михаила было не капризом слабого человека, а трезвым, хотя и горестным, пониманием расклада сил.
Он не был ни героем, ни злодеем. Он был человеком, который трижды оказался перед выбором между долгом и собой — и трижды выбрал себя. Сначала любовь, потом нежелание брать ответственность в условиях, когда власть была уже призрачной, потом смирение перед судьбой, которую он не мог изменить.
В 1981 году Русская православная церковь за рубежом канонизировала Михаила Александровича как страстотерпца . Его тело так и не было найдено. Могилы нет, есть только место предполагаемого расстрела где-то в пермских лесах и несколько сотен страниц дневников, в которых человек, отказавшийся от короны, день за днем записывал, с кем обедал, куда ездил и что чувствовал. Эти записи — пожалуй, самый честный памятник человеку, который так и не стал тем, кем должен был стать по праву рождения, но остался собой.