«Черновой работы чурается»: что было написано в личном деле Брежнева
Для одних он — хрестоматийный «дядя Леня» с тяжелой походкой и кустистыми бровями, символ тучных и скучных семидесятых. Для других — загадка, ведь за долгие годы правления мы так и не узнали его по-настоящему. Но каким он был до того, как занял высший пост в Кремле? Что писали о нем кадровики и особисты, когда он еще только поднимался по лестнице, ведущей к вершинам власти?
Советская власть любила четкие формулировки. Эпоха Брежнева получила сначала название «развитого социализма», а затем — «застоя». Но сам человек с тяжелым взгляде оказался сложнее любых штампов. Чтобы понять его, стоит заглянуть в документы военных лет — в те времена, когда будущий генсек был просто политработником Леней, чью карьеру едва не сломали отрицательные характеристики.
Разночинец с обаянием
Путь Брежнева к власти не был устлан розами с самого начала. После землеустроительного техникума он метался: комсомольская работа на Урале, учеба в Московском институте сельхозмашиностроения, перевод в Днепродзержинск, смена мест и должностей. В 1938 году он наконец осел в Днепропетровском обкоме, возглавив торготдел.
Писатель Арсений Замостьянов в книге «Сталинская гвардия» подмечает важную деталь: Брежнев резко выделялся на фоне типичных сталинских чиновников. Те были аскетами, трудоголиками, часто — людьми холодными и жесткими. А Леонид Ильич, по словам исследователя, «был жизнелюбив, во многом легкомыслен и своим политическим успехам обязан не столько трудолюбию, сколько обаянию, умению ладить с людьми».
Это умение ладить и станет его визитной карточкой. Но оно же, как ни странно, станет и причиной первых серьезных конфликтов с начальством.
1942 год: «панибратство и пьянка»
Война застала Брежнева на посту секретаря обкома по оборонке. В сентябре 1941-го его мобилизовали как политработника. И тут начались проблемы.
Историк Леонид Млечин в книге «Брежнев» обращает внимание на показательный факт: когда кадровик ЦК Андреев составлял для Хрущева список украинских партийных работников, достойных брони (то есть перевода с фронта в тыл), фамилии Брежнева в нем не оказалось. Двое его коллег по обкому уехали в теплые кабинеты, а Леонид Ильич остался воевать. Или, точнее, служить.
В августе 1942 года полковой комиссар Синявский проверял исполнение знаменитого приказа №227 («Ни шагу назад!») и наткнулся на политуправление Южного фронта. В докладе руководству он был беспощаден: Брежнев и его коллеги, по словам особиста, не способны обеспечить перелом в настроениях войск, а сами погрязли в «беспечности, самоуспокоенности, панибратстве, круговой поруке, пьянке и т.д.». Это был тревожный звонок.
«Черновой работы чурается…»
Деятельность Л.И. Брежнева во фронтовые годы негативно оценивали и другие товарищи по партии. Например, генерал Д.А. Волкогонов обнародовал отчет полкового комиссара Верхорубова, обнаруженный им в архиве ГлавПУРа. Вот как в этом документе характеризуется Леонид Ильич: «Черновой работы чурается. Военные знания т. Брежнева – весьма слабые. Многие вопросы решает как хозяйственник, а не как политработник. К людям относится не одинаково ровно, склонен иметь любимчиков».
С такими характеристиками Л.И. Брежнев последовательно перенес два понижения. 8 октября 1942 г. он стал заместителем начальника политуправления Черноморской группы войск, а 1 апреля 1943 года – начальником политотдела 18-й армии.
Кстати, осенью 1942 г., когда институт комиссаров в РККА был упразднен, все работники идеологического фронта получили обычные воинские звания. При этом Леонид Ильич, согласно своей должности, мог рассчитывать на генеральские погоны, но после аттестации стал лишь полковником. Звание генерал-майора ему присвоили только осенью 1944 г.
По мнению публициста Л.М. Млечина, Л.И. Брежнев тяжело переживал неудачи, именно поэтому в поздние годы жизни он так стремился переписать свою фронтовую биографию, наполнить ее героическим смыслом.
Недалекий простачок
А известный генерал-диссидент Петр Григоренко, который некоторое время служил под партийным руководством будущего генсека, в своей книге «В подполье можно встретить только крыс…» (Москва, 1997 г.) дал Л.И. Брежневу еще менее лестную характеристику.
«Все, кто поближе его знал, воспринимали как весьма недалекого простачка. За глаза в армии его называли – Леня, Ленечка, наш „политводитель“. Думаю, что подобное отношение к нему сохранилось и в послевоенной жизни», – написал П.Г. Григоренко.
Впрочем, боевые командиры и рядовые бойцы, ходившие в атаку на врага каждый день, как правило, негативно относились к высокопоставленным политработникам, которые чаще всего отсиживались при штабах и занимались перекладыванием бумаг. А в круг обязанностей Л.И. Брежнева как раз входила организация работы политаппарата в подконтрольных воинских частях, подготовка пропагандистских материалов, прием желающих в члены партии, рассмотрение личных дел военнослужащих и т.п.
Впоследствии, граждане СССР добродушно посмеивались над тем, что авторство мемуаров Л.И. Брежнева приписывалось ему самому. В народе ходили анекдоты, что Леонид Ильич и сам не прочел свою «Малую землю». А партийные функционеры, знакомые со стилем работы генсека, прекрасно знали, что все важные документы – докладные, записки в политбюро, шифровки из-за рубежа, проекты речей – читали ему вслух сотрудники, готовившие эти бумаги. А сам начальник в это время полулежал в любимом кресле.
Л.И. Брежнев, по мнению многих товарищей по партии, вообще не любил читать.
Ленивый карьерист
Разумеется, после того как карьера Леонида Ильича пошла в гору, все нелицеприятные характеристики словно испарились из его личного дела. Никто не решился бы сказать, что Л.И. Брежнев чурается черновой работы. Тем более что он сам всегда подчеркивал свое пролетарское происхождение. А мальчик из семьи рабочих, конечно, не может вырасти лентяем.
Генерал Д.А. Волкогонов долгое время проработал в ГлавПУРе, где в 1953-1954 гг. должность замначальника занимал Л.И. Брежнев. И хотя самого будущего генсека автор двухтомника «Семь вождей» не застал, он часто общался с сотрудниками, хорошо знавшими Леонида Ильича. Например, подполковник Сергей Мезенцев, служивший при Л.И. Брежневе адъютантом, не раз вспоминал о том, как его бывший начальник тяготился работой.
Дескать, по утрам, разбирая деловую почту, он недовольно морщился и ворчал: «Опять эти ЧП, учения, собрания и портянки… Надоело…».
Да, и в деловые командировки по воинским частям замначальника ГлавПУРа мотаться не хотел, поэтому у него сложились неприязненные отношения с непосредственным руководителем – А.С. Желтовым.
«Как мне рассказывал уже в восьмидесятые годы Алексей Сергеевич Желтов, в аттестации на Брежнева, которую запросили в ЦК из Главпура в те далекие уже годы, он отметил ряд недостатков у своего подчиненного, и в том числе безынициативность и слабое напряжение в работе», – написал Д.А. Волкогонов.
Понятно, что и эта негативная характеристика Л.И. Брежнева впоследствии исчезла. А все попытки представить А.С. Желтова к званию генерала армии закончились безрезультатно.
При этом Леонид Ильич, по воспоминаниям С. Мезенцева, часто названивал старым друзьям и просил перевести его из армии на «настоящую работу», замолвить за него словечко «наверху». И добился-таки своего.
В защиту Л.И. Брежнева
Впрочем, у Леонида Ильича есть и защитники, которые считают несправедливыми все негативные характеристики, полученные будущим генсеком от особистов, руководителей, сослуживцев и кадровиков. Например, доктор философских наук Андрей Буровский в книге «Да здравствует «Застой»!» (Москва, 2010 г.) отметил, что Л.И. Брежнева никак нельзя назвать недалеким, ленивым и безынициативным человеком.
Напротив, вся карьера Леонида Ильича была построена на умении быстро вникать в любые проблемы и решать их оптимальным способом. Этот деловитый и обязательный человек умел сплотить вокруг себя людей, он искренне заботился о подчиненных. Многим товарищам реально помог, с ним хотели работать. И жизнелюбивая натура – это вовсе не отрицательная черта.
«Если даже у Брежнева и не было больших военных познаний, на фронте он труса не праздновал и дело свое делал так, что это вызывало уважение…. Брежнев не имеет никакого отношения к репрессиям эпохи Сталина. Голода не устраивал. Доносов не писал. Интригами практически не занимался», – подчеркнул А.М. Буровский.
