Самое безумное наказание в русской истории: за что Борис Годунов приказал высечь колокол
В русской истории есть вещи, которые кажутся выдумкой, пока не прочтёшь документы. Один колокол, обычный набатный, весом всего девятнадцать пудов с небольшим, был официально приговорён к телесному наказанию, лишению «языка» и вечной ссылке в Сибирь. Его тащили через полстраны ссыльные угличане, в Тобольске заперли в приказной избе и надписали: «Первоссыльный неодушевленный с Углича». Это не легенда и не анекдот. Это факт, подтверждённый следственным делом 1591 года, сибирскими летописями и архивными записями тобольских воевод. Колокол, который сегодня хранится в Угличском музее в храме Димитрия на Крови, — единственный в мире «ссыльный» предмет, отсидевший триста лет за «бунт».
15 мая 1591 года: набат, который поднял город
В тот субботний день в Угличе, в удельном княжестве, где жил девятилетний царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного от Марии Нагой, произошло несчастье. По официальному заключению следственной комиссии во главе с Василием Шуйским — мальчик во время игры в «тычки» с ножиком упал в припадке эпилепсии и сам себя поранил. Так записано в беловом экземпляре дела, хранящемся ныне в РГАДА. Но мать царевича Мария Нагая увидела тело и в отчаянии закричала об убийстве. По её приказу сторож Спасского собора Максим Кузнецов и священник Федот по прозвищу Огурец ударили в набат. Звон разнёсся по всему городу. Толпа собралась мгновенно. Начался самосуд: растерзали дьяка Михаила Битяговского, его сына Даниила и нескольких других, кого Нагие объявили убийцами.
Набатный колокол Спасской колокольни стал главным «подстрекателем». Именно он, по словам летописей и преданий, собрал «многие люди посадцкие» и превратил горе в бунт. Комиссия Шуйского допросила около полутора сотен человек. Освящённый собор под председательством патриарха Иова признал действия угличан самоуправством. Нагих постригли, братьев сослали, активных бунтовщиков казнили. А колокол… колокол судили отдельно.
Приговор бездушному: плети, ухо и язык
1 апреля 1592 года, как зафиксировано в документах, колокол сбросили со Спасской колокольни. Ему «лишили крестного знамения» — сняли благословение. Вырвали «язык» — тот самый язык-колокольчик, который и бил в набат. Отрубили одно «ухо» — железную петлю, за которую колокол подвешивали. Потом на площади принародно высекли двенадцатью ударами плетей. Только после этого «казнённый» колокол отправили в ссылку вместе с шестьюдесятью семьями угличан, которых тоже ссылали в Сибирь.
Это не народная сказка. Подробности сохранились в сибирских летописях и в тобольских статейных списках. Колоколу было уже около трёхсот лет — он висел в Угличе ещё при князе Андрее Большом. Но для власти он стал символом бунта против московского приказа. Борис Годунов, фактический правитель при царе Фёдоре, утвердил приговор. Никто до и после не судил колокол как человека. Этот случай остался единственным в русской истории.
Год пути: ссыльные тащили колокол на себе
Расстояние от Углича до Тобольска — больше двух тысяч вёрст. Шестьдесят семей угличан, идущих в ссылку, волокли тяжёлый медный «преступник» почти год. Летописи говорят: «угличане почти год волокли его в ссылку на себе». Ни лошадей, ни телег — только руки и верёвки. Колокол весил 319 килограммов. Его тащили через леса, реки, болота. По дороге он стал частью их общей беды: ссыльные видели в нём товарища по несчастью.
В 1593 году колокол наконец прибыл в Тобольск. Воевода князь Фёдор Лобанов-Ростовский велел запереть его в приказной избе и сделать надпись: «Первоссыльный неодушевленный с Углича». Так началась сибирская биография колокола, который никогда больше не поднимался на звонницу в Угличе.
Тобольск: от тюрьмы к часобитному колоколу
Сначала колокол висел на колокольне церкви Всемилостивого Спаса на Торгу. Потом его перенесли на Софийскую соборную колокольню. Голос у него был резкий и громкий — именно поэтому в него отбивали часы и били в набат при пожарах. В 1683–1685 годах построили новую колокольню, но около 1780 года она рухнула. Колокол вместе с другими повесили на деревянные козлы между архиерейским домом и собором. Там он чудом уцелел во время большого тобольского пожара 1788 года — хотя некоторые летописи (в частности, упоминания в «Сибирском летописце») говорят, что в более раннем пожаре 1677 года оригинальный колокол «растопился без остатка».
В конце XVIII века, вероятно при архиепископе Варлааме, на колоколе вырезали новую надпись — уже не литую, а резную, характерную для того времени: «Сей колокол, в который били в набат при убиении благоверного царевича Димитрия в 1593 году, прислан из города Углича в Сибирь, в ссылку в град Тобольск, к церкви Всемилостиваго Спаса, что на Торгу, а потом на Софийской колокольне был часобитной». Вес указан точно: 19 пуд 20 фунтов. В 1836–1837 годах архиепископ Афанасий повесил его под навесом возле Крестовской архиерейской церкви. Там он звал к службе, а заезжие путешественники приходили смотреть на «ссыльного».
Споры об аутентичности: растопился или выжил?
Историки до сих пор спорят. «Сибирский летописец» и работы М.И. Пыляева («Исторические колокола», 1890) утверждают, что настоящий угличский колокол расплавился в 1677 году. В XVIII веке отлили новый — того же веса, но иной формы. Именно он и получил резную надпись. Угличане в 1849 году уже просили вернуть «свой» колокол, но Синод отказал: «сведения не подтверждают, что это тот самый». Только в 1892 году, к трёхсотлетию ссылки, император Александр III разрешил «амнистию». Делегация угличан заплатила 600 рублей, забрала колокол и 20 мая торжественно привезла домой.
Сегодня в Тоболске стоит точная копия-макет из папье-маше 1892 года, сделанная варшавским студентом Флорианом Ляхмайером. А в Угличе, в храме Димитрия на Крови, — тот самый, который три века провёл в ссылке. Недавние исследования (металлографический анализ) склоняются к тому, что металл отлит ещё в конце XV века — при Андрее Большом. Значит, оригинал всё-таки выжил.
Возвращение: амнистия через триста лет
В 1892 году колокол встречали в Угличе как героя. Ночью пароход с ним причалил, жители вышли с фонарями. Утром — молебен и речь протоиерея Субботина: возвращение стало символом восстановления истины о царевиче Димитрии. Колокол поместили в только что открытый музей древностей. Он и сейчас там — экспонат № 1, молчаливый свидетель начала Смутного времени.
Колокол, который стал символом
Русские колокола всегда были больше, чем металл. Они звали на битву, предупреждали о пожаре, собирали народ. Но только один был наказан как человек. Его история — это история абсурда власти, которая боялась даже звука. И история милосердия: через триста лет его простили. Сегодня, когда в Угличе ударяют в этот колокол, он уже не набатный, а музейный. Но каждый, кто слышит его голос, помнит: когда-то он заплатил за правду плетьми и ссылкой. И вернулся домой.
Это не просто колокол. Это памятник тому, как Россия умела судить даже бездушное железо — и умела прощать.
