Михаил Андроников: почему этого русского князя били за внешность
В сонме российских авантюристов начала XX века князь Михаил Андроников занимает особое место. Потомок кахетинских царей, соратник Григория Распутина, человек, называвший себя не иначе как «адъютантом Господа Бога». При этом — «главный подонок Петербурга» по меткому определению князя Феликса Юсупова. Его били за внешность. Его били за поведение. Его били просто потому, что он вызывал у окружающих почти физическое отвращение. И при этом он умудрялся оставаться вхожим в лучшие дома столицы, знал всех министров и имел репутацию человека, приближенного к самому императору.
Кто же он был на самом деле — и почему аристократы не гнушались поднимать руку на титулованного князя?
Наследник древнего рода с сомнительной репутацией
Михаил Михайлович Андроников (в некоторых источниках — Андронников) родился в 1875 году в Тифлисе. Он принадлежал к древнему грузинскому княжескому роду Андроникашвили. Рано лишившись родителей, юный князь оказался в самом престижном учебном заведении империи — Пажеском корпусе.
Именно там, в стенах элитного военного училища, и началась его дурная слава. В мемуарах графа Алексея Игнатьева, учившегося с Андрониковым в одном классе, сохранилась убийственная характеристика: «подлинный неуч» и «тупица». Более того, Игнатьев пишет, что в классе Мишу «частенько поколачивали за бросавшуюся в глаза извращённую безнравственность». Отчислили его из корпуса в 1895 году — по официальной версии, по болезни, по неофициальной — за мелкое воровство и гомосексуализм.
Портрет человека, которого хотелось ударить
Внешность Андроникова была, мягко говоря, своеобразной. И сохранившиеся описания современников рисуют портрет, который трудно назвать лестным.
«Маленький, чистенький и полненький, с круглым розовым личиком и неустанно смеющимися глазками, всегда с портфелем (который, к слову, набит старыми газетами) и постоянно обсуждающий новые сплетни тоненьким голоском», — так описывает его книга Игоря Оболенского «Романовы. Запретная любовь в мемуарах фрейлин». С ним контрастирует более мрачный образ из другого источника: «Обрюзгший, с оплывшими щеками и жирными бабьими плечами, неряшливый, с сальными завитками волос».
Авторы сходятся в одном: «такая внешность наряду с омерзительным поведением вызывала презрение даже у самых сдержанных. И желание смазать по физиономии — у всех остальных». Его били не за то, что он был уродлив. Его били за то, как он выглядел — и как он себя вёл. Маленький, пухлый, с тонким голосом, вечно снующий, подслушивающий, интригующий — он был ходячей карикатурой на аристократа.
Виртуоз блефа и король сплетен
Андроников обладал уникальным талантом — он умел добывать и продавать информацию. Его метод был прост и гениален одновременно. Он заманивал курьеров на угощение, и пока те ели и пили, изучал приказы о назначениях и увольнениях. Затем обзванивал адресатов и поздравлял их с новой должностью. Молва об осведомлённости князя разлетелась по столице, и вскоре уже никто не сомневался: этот маленький человечек знает всё и имеет связи с самим императором.
Современники нередко сравнивали его с гоголевским Хлестаковым. Он врал виртуозно — и ему верили. Он рассказывал о своём родстве с князем Шервашидзе, которого называли морганатическим супругом вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны. Он с упоением приводил подробности из жизни Романовых так, будто видел всё собственными глазами. Он уверял всех, что оказывает влияние на решения царя. И многие верили.
Министр финансов Сергей Витте охарактеризовал его как «политического мелкого интригана из любви к искусству». Шеф корпуса жандармов Курлов считал его «человеком вредным». Сам Витте, впрочем, признавал: «Одно понятно — что это дрянная личность, (…) к порядочным личностям, несмотря на своё княжеское достоинство, причислиться не может». А поэт Александр Блок зафиксировал в дневнике образ Андроникова, «вертевшегося в придворных и правительственных кругах, подносившего иконы министрам, цветы и конфекты их».
Распутин и гибель
Главной ставкой Андроникова стали отношения с Григорием Распутиным. Он пытался использовать «старца» для своих эгоистических целей, играя на связях с царской семьёй. Распутин, впрочем, сам был не промах, и их союз был скорее взаимовыгодным, чем дружеским.
После Февральской революции Андроников попытался переметнуться к большевикам. За свою недолгую 44-летнюю жизнь он успел послужить и царю, и новой власти, подозревался в шпионаже в пользу Германии, издавал газету «Голос России». В 1919 году его расстреляли по обвинению в шпионаже. Обвинение, впрочем, так и не было доказано.
Вместо послесловия
Князя Михаила Андроникова били не за то, что он был плохим аристократом. Его били за то, что он был карикатурой на аристократа. Маленький, полненький, с тонким голоском, вечно интригующий и подслушивающий — он нарушал все неписаные кодексы дворянской чести. Он был слишком навязчивым, слишком лживым, слишком откровенно бесстыдным.
Его били в Пажеском корпусе — и продолжали бить во взрослой жизни. Потому что его внешность и поведение провоцировали насилие. Потому что он был именно тем человеком, которого хочется ударить.
И при этом он оставался вхож в лучшие дома Петербурга. Потому что в мире, где правили сплетни и интриги, такой человек был нужен. Он был грязной, но необходимой изнанкой блистательного Петербурга. Живым напоминанием о том, что даже в высшем свете есть место для Хлестакова.
