Советско-японская война: почему союзники Гитлера считали, что СССР поступил бесчестно
В некоторых странах — и прежде всего в Японии — до сих пор бытует мнение: СССР, объявивший в августе 1945 года войну Стране восходящего солнца, совершил вероломство. Не только Токио, но и бывшие союзники Гитлера характеризовали поведение Москвы как бесчестное. Имеет ли это суждение под собой основание или это очередной исторический миф? Чтобы разобраться, придётся заглянуть в дипломатические кулуары 1941–1945 годов и перечитать пакт о нейтралитете — от первой до последней строчки.
Пакт, который не любил никто
13 апреля 1941 года в Москве нарком иностранных дел Вячеслав Молотов и его японский коллега Ёсукэ Мацуока подписали договор о нейтралитете. Согласно документу, если одна из сторон окажется объектом военных действий со стороны третьих держав, другая обязана соблюдать нейтралитет.
Реакция мировых держав была предсказуемой. Германия, рассчитывавшая на своего союзника в предстоящей войне с СССР, пришла в ярость. США и Британия, напротив, забеспокоились, что Япония теперь сможет безнаказанно усиливать своё влияние в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Пакт не устраивал никого. Но он был выгоден обеим подписавшим сторонам: СССР получал гарантию безопасности на Дальнем Востоке накануне неминуемой войны с Германией, а Япония — свободу рук для экспансии на юг.
Когда нейтралитет перестаёт быть нейтралитетом
22 июня 1941 года Германия вторглась в СССР. Япония, вопреки ожиданиям Берлина, соблюла договорённости и в войну не вступила. Однако, как выяснилось позже, это был не столько акт доброй воли, сколько тактическая пауза.
Уже к началу июля 1941 года японское военное командование представило план оккупации советского Дальнего Востока «Кантокуэн». Объявление войны намечалось на 10 августа 1941 года — именно к этой дате, по расчётам Токио, германские войска должны были захватить Москву. В Маньчжурии провели спешную мобилизацию, и численность Квантунской армии увеличилась вдвое. Наиболее рьяно за вторжение выступал министр иностранных дел Мацуока, надеявшийся, что как только на германо-советском фронте наступят благоприятные перемены, Япония незамедлительно начнёт решать «северную проблему».
Не всем в японском правительстве были по душе эти авантюры, и до конца июля Мацуоку вынудили покинуть пост. Но сама подготовка к войне против СССР — факт, который японская историография предпочитает не афишировать.
Тем временем советский Генштаб, не питая иллюзий относительно искренности Токио, к середине сентября 1941 года заметно усилил группировку войск на Дальнем Востоке. Страны присматривались друг к другу, выжидали и готовились. И чем более шатким становилось положение Германии, тем меньше Япония уделяла внимания своим планам на советский Дальний Восток.
Ялта: сделка, которая всё решила
К февралю 1945 года крах Третьего рейха был лишь вопросом времени. Лидеры стран Антигитлеровской коалиции встретились в Ялте и подписали соглашение, обязывающее советское руководство вступить в войну против Японии не позднее чем через три месяца после капитуляции Германии. Сталин не возражал, но выставил условие: СССР отойдут южная часть Сахалина и Курильские острова.
Интересно, что ближе к лету, когда поражение Японии уже казалось неминуемым, союзники перестали настаивать на открытии советско-японского фронта. В мемуарах Дуайта Эйзенхауэра есть слова, адресованные президенту Гарри Трумэну: «Поскольку имеющиеся сведения указывают на неизбежность скорого краха Японии, я категорически возражаю против вступления Красной Армии в эту войну». Но слово было сказано, и отступать Москва не собиралась.
Денонсация: законно, но неожиданно
5 апреля 1945 года СССР в одностороннем порядке денонсировал пакт о нейтралитете. Формулировка была жёсткой: «В условиях, когда Япония воюет с Англией и США, союзниками СССР, пакт теряет смысл и продление его становится невозможным».
В Токио недоумевали. Япония уже не первый год воюет с союзниками Москвы — почему именно сейчас это стало причиной для разрыва? Японский посол Наотакэ Сато обратил внимание Молотова на юридическую тонкость: денонсированный, но не аннулированный пакт сохраняет силу ещё год — до 5 апреля 1946 года. Согласно третьей статье договора, одна из сторон обязана предупредить другую о денонсации за год. Молотов с этим согласился.
Юридически Москва была права: денонсация — это законный односторонний отказ от договора с соблюдением предусмотренных сроков. Объявление войны после денонсации — не нарушение, а суверенное право государства. Но политически этот шаг выглядел как минимум двусмысленно.
9 августа 1945 года: семь часов, которые решили всё
8 августа 1945 года СССР объявил войну Японии. О том, что боевые действия начнутся 9 августа, японскому послу сообщили накануне в полночь по московскому времени. Но на Дальнем Востоке в это время было уже раннее утро. С учётом времени на шифровку, передачу и расшифровку донесения, в Японии официальное сообщение получили уже после начала советской атаки.
Боевые действия начались 9 августа в 00 часов 10 минут по дальневосточному времени. В Москве в этот момент было ещё 8 августа, 17 часов 10 минут. Японского посла вызвали в Наркомат иностранных дел только в 23 часа 50 минут по московскому времени — за десять минут до наступления следующего дня. А на Дальнем Востоке уже больше шести часов шла война.
В Токио расценили это как вероломство. И надо признать: формально японцы имели на это основания. Не только Япония, но и её бывшие союзники — Германия и Италия — характеризовали поведение СССР как бесчестное. Их аргумент был прост: именно благодаря невмешательству Токио в советско-германскую войну СССР удалось перебросить на Запад сибирские дивизии, которые сыграли ключевую роль в обороне Москвы. Япония, по их логике, соблюдала договор — СССР его нарушил.
Советская версия: у нас были основания
В СССР всегда придерживались противоположного мнения и считали выход из пакта вполне обоснованным. Аргументов было несколько.
Первый: Япония сама нарушила дух договора, готовясь к нападению на СССР. Приговор Международного военного трибунала для Дальнего Востока прямо отмечал: Япония не была искренней при заключении пакта и использовала его как ширму для оказания помощи Германии и для подготовки нападения на СССР.
Второй: пакт активизировался только в случае нападения на Японию, но не обязывал СССР сохранять нейтралитет при нападении Японии на третью державу. А Япония 7 декабря 1941 года сама напала на США — союзника СССР. То есть она стала агрессором и тем самым «освободила СССР от обязательств по пакту».
Третий: советская сторона указывала на потопление японцами 18 советских торговых судов и убыток в размере 637 млн рублей. Правда, историк Александр Широкорад обращает внимание: часть этих судов была потоплена американскими подводными лодками, и до 1970-х годов в СССР эти потери числились за «японскими империалистами». Но сам факт инцидентов — а «Перекоп», «Майкоп» и «Кречет» были потоплены именно японцами — давал Москве дополнительный козырь.
Мнения, которые не утихают
Даже среди отечественных экспертов нет единого мнения. Полковник КГБ в отставке Алексей Кириченко обращает внимание на два обстоятельства. Во-первых, японское командование дважды — 16 и 17 августа — издавало приказы о капитуляции Квантунской армии, однако Красная Армия вопреки правилам не прекратила наступательную операцию. Во-вторых, более 600 тысяч японских военнопленных были отправлены в Сибирь и на Дальний Восток в качестве рабочей силы. Около 55 тысяч из них умерли, судьба ещё 47 тысяч осталась неизвестной. Кириченко ссылается на то, что СССР в этом случае нарушил Девятую статью Потсдамской декларации, гарантировавшую японским военнослужащим после разоружения возможность вернуться «к своим очагам с возможностью вести мирную и трудовую жизнь».
Вместо итога: закон против морали
Советско-японская война, продолжавшаяся с 9 августа по 3 сентября 1945 года, принесла СССР Южный Сахалин и Курильские острова. Но споры о её правомерности не утихают до сих пор. Японская сторона по-прежнему утверждает, что вступление Советского Союза в войну, несмотря на сохранявший силу пакт о нейтралитете, было нарушением международного права. Российские историки настаивают: СССР на законных основаниях денонсировал пакт.
Формально Москва была права. Денонсация была объявлена за год до истечения срока действия договора — ровно так, как того требовала третья статья. С этой точки зрения СССР использовал механизм денонсации безупречно.
Но политика — это не только буква закона, но и дух доверия. А с доверием в 1945 году на международной арене было туго. И обвинения в «бесчестности», которые звучали из уст бывших союзников Гитлера, — это не просто пропаганда. Это отражение реального раскола, который произошёл в последние месяцы Второй мировой войны. И он до сих пор не зажил до конца.
