Зачем Фидель Кастро носил по двое часов на одной руке

1963 год, Москва. В разгар Холодной войны в Кремле проходит встреча лидера СССР Никиты Хрущёва и кубинского команданте Фиделя Кастро. Фотокорреспонденты фиксируют эпохальный момент — и на одной из таких фотографий возникает деталь, которая сбивает с толку до сих пор.

На левом запястье Кастро красуются двое часов одновременно, и оба — Rolex. Команданте, только что свергший режим Батисты и ставший символом борьбы с американским империализмом, носит сразу два швейцарских хронометра. Зачем?

Версий за десятилетия накопилось множество — от скучно-прагматичных до откровенно мистических. Сам Кастро, как вспоминают современники, дал на этот счёт прямой ответ. Но давайте по порядку.

Часовые пояса: самое очевидное объяснение

Самое прагматичное объяснение — Кастро отслеживал время сразу в нескольких часовых поясах. Разница между Москвой и Гаваной составляет ровно семь часов. Когда в столице СССР день клонится к закату, на Острове Свободы только приближается полдень. Постоянно держать в уме эту разницу — утомительно даже для человека с феноменальной памятью. Проще взглянуть на запястье.

По некоторым данным, Кастро отслеживал не только московское и гаванское время, но и вашингтонское. Его хронометры позволяли одним движением руки контролировать сразу три временные зоны.

Впрочем, в этой версии есть одно «но». Модели Rolex с функцией GMT (позволяющей отслеживать два часовых пояса на одном циферблате) уже существовали в начале 1960-х. Команданте либо не знал об этой возможности, либо предпочитал носить на запястье сразу два циферблата, а не один.

Подстраховка для Rolex? Кощунственная версия

Другая теория звучит почти кощунственно по отношению к швейцарскому качеству. По одной из версий, вторые часы служили просто резервом на случай, если первые остановятся. Для человека, пережившего больше шестисот покушений и привыкшего к постоянной угрозе, привычка дублировать жизненно важные вещи выглядит вполне логично.

В интернете эту версию называют почти оскорбительной для марки Rolex. Но Кастро был не часовым коллекционером, а революционером. Его интересовала надёжность, а не брендовый снобизм.

Сантерия и другие мистические версии

Отдельного внимания заслуживают конспирологические теории. Одна из них связана с религией сантерия, распространённой на Кубе. Последователи этого африканского культа носят на запястье защитный браслет — и якобы Кастро, посвящённый в сантерию, просто прикрывал его вторыми часами. Доказательств этому нет — сантерия всегда оставалась для команданте личным делом, — но звучит эффектно.

В западной прессе активно муссировалась и «капиталистическая» версия: мол, защитник бедняков на публике на самом деле тайно обожал роскошные аксессуары. Эта теория рассыпается при взгляде на поздние фотографии Кастро: в преклонном возрасте он появлялся на публике с дешевыми электронными часами, соответствующими его скромной президентской зарплате.

Ответ самого команданте

Фидель Кастро не был бы Фиделем Кастро, если бы оставил загадку без ответа. Во время одного из визитов в Москву его напрямую спросили: зачем две пары часов сразу? И команданте ответил прямо: на одних часах — гаванское время, на других — московское. Человек, которому предстояло вести переговоры с главой сверхдержавы, не хотел терять связь с собственным временем и временем своей страны.

Впрочем, и этот ответ не закрыл споры окончательно. Ведь если дело только в часовых поясах — почему не использовать одни часы с дополнительным циферблатом? Почему обязательно две пары, да ещё и на одной руке? Возможно, дело было в привычке. А может быть, команданте просто нравился этот жест — небрежно скрестить руки, демонстрируя сразу два циферблата. Он знал, что это привлекает внимание, и, как любой харизматичный лидер, умел работать с собственным образом.

Часть мифа

Привычка носить двое часов на одной руке стала частью мифа о команданте: человеке, который мог отслеживать время в Москве и Гаване одновременно, не доверял механизмам настолько, чтобы носить два, и оставался загадкой даже в такой мелочи. Как и другие привычки Фиделя — неизменная военная форма, длинные речи и любовь к сигарам, — его двое часов на запястье были не просто аксессуаром, а элементом образа. Того самого образа, который навсегда остался в памяти мира как символ кубинской революции.