Почему на Руси не любили казаков
Казачество — один из самых мифологизированных сюжетов русской истории. В массовой культуре укоренился образ лихого всадника, защитника веры и отечества, верного слуги государя. Но за этим романтическим фасадом скрывается куда более сложная и нелицеприятная реальность. Отношения казаков с остальным населением страны — крестьянами, посадскими, купцами — никогда не были безоблачными. И причин для этой взаимной неприязни накопилось столько, что хватило бы на несколько столетий вражды.
Каратели и «опричники» самодержавия
Главная причина ненависти к казакам лежала в их социальной функции. Казачество столетиями защищало Россию на внешних рубежах, но внутри страны оно выполняло репрессивные функции — и делало это исправно. В каждом крупном городе империи стояла казачья сотня, которая использовалась для разгона забастовок и стачек на заводах и фабриках, а также при подавлении крестьянского недовольства. Когда царизм пал, народ не забыл обид и стремился вернуть «должок».
Сами казаки эту службу не любили, но, давая присягу, выполняли её хорошо. Для крестьянина, избитого нагайками за недоимки или за попытку отстоять свои права, не имело значения, что его порют не по личной злобе, а по приказу. Перед ним был конкретный человек в папахе, который хлестал его по лицу. И этот человек запоминался надолго.
Разбойники и «воровские» люди
Второй пласт взаимной неприязни уходил корнями в само происхождение казачьих сообществ. Изначально казаки были простыми служивыми людьми, которых бояре содержали на полном обеспечении. Всё изменилось в годы Великого голода 1601–1603 годов. Не в состоянии прокормить свои казачьи армии, бояре просто выгоняли их на улицу. Бывшие «боевые холопы» находили пристанище в степях «украин» — окраинных земель. Сначала они промышляли грабежом на больших дорогах, как самые настоящие разбойники.
Государство долго не знало, как к ним относиться. Иван Грозный в 1574 году в ответ на жалобы ногайского князя на разбойные нападения вольных людей прямо предложил ему своими силами уничтожить донских казаков, которые «не по нашему велению на Дону живут». Воеводам пограничных городов предписывалось казнить всех объявившихся казаков. Лишь со временем Москва осознала, что казачья вольница может быть полезна — как пограничная стража, как военная сила. Но осадок остался.
Земельная зависть и социальная пропасть
Но самым глубоким и болезненным был социальный раскол, существовавший между коренными казаками и крестьянами, жившими на территории каждого из одиннадцати казачьих войск. На примере Донского казачьего войска эта пропасть выглядела вопиюще. В среднем одно казачье хозяйство имело в пользовании 16,9 десятин земли, а коренные крестьяне, рождённые на Дону, — 15,1 десятины. При этом иногородние крестьяне, не принадлежавшие к казачьему сословию, располагали в среднем всего 7,7 десятины.
Масло в огонь подливала и служебная нагрузка. Старик-казак должен был снарядить своего сына — а чаще не одного — всем необходимым для воинской службы. Строевой конь и снаряжение обходились в 250–300 рублей, что равнялось годовому бюджету семьи. Каждое войско также отвечало за почту, строительство дорог, мостов, административных зданий, на что с каждого хозяйства изымалось ещё по 50–70 рублей.
Казаки, естественно, тяготились этими повинностями и винили в своих трудностях не царя, а местных и иногородних крестьян, у которых земли было меньше. Крестьяне, в свою очередь, видели, что казаки живут богаче и при этом пользуются привилегиями. Власть проблему игнорировала, и неприязнь внутри государства только нарастала. Академик Евгений Примаков, возглавлявший в 1990 году Институт мировой экономики и международных отношений, направлял в МИД возражения по схожему вопросу — но к его аргументам не прислушались. В случае с казаками и крестьянами власть тоже предпочитала не замечать проблемы, пока они не вылились в кровавые бунты.
Высокомерие и «дикие нравы»
Казаки всегда превозносили своё «воинское» происхождение, считая себя гораздо выше простого русского народа. У крестьян такая заносчивость не вызывала большого восторга. Польские феодалы их жестоко ненавидели, сравнивая в документах с «диким зверьём». Простые москвичи тоже не жаловали запорожское казачество. Московский поп Лукьянов, оставивший описание казачьей ставки Семена Палея, говорил, что казаки «страшны» и «лихи, как собаки: из рук рвут».
Такие нравы во многом объяснялись разбойничьим прошлым и образом жизни. Казаки жили крайне обособленными коллективами, практически не пуская к себе чужаков. За сотню-другую лет они создали целую культуру с огромным количеством уникальных традиций, в некоторых регионах даже сформировали свой говор на основе русского языка. Эта замкнутость и ощущение собственной исключительности не могли не вызывать отторжения у окружающего населения.
От «удалых молодцев» до «разбойников и убийц»
В народном представлении образ казака изначально был позитивен — он наделялся чертами былинного героя: лихостью, удалью, сноровкой, смекалкой. Но после пугачёвского восстания 1773–1775 годов ситуация резко изменилась. Слово «казак» стало синонимом слов «разбойник», «каторжанин», «убийца». Восстание под предводительством Емельяна Пугачёва, охватившее Урал и Поволжье, сопровождалось массовыми грабежами, убийствами дворян и разорением городов. Для крестьян, которые не примкнули к бунту, казаки Пугачёва были не освободителями, а бандой головорезов.
Эта двойственность сохранялась и позже. В начале XIX века отношение к казакам в литературе снова меняется — преобладает изображение казаков в романтическом ореоле, как славных воинов-героев. Но в народной памяти отпечатались обе крайности: и удалой защитник, и жестокий каратель.
Финал: расказачивание как кровавый итог
Гражданская война стала страшным итогом накопленной вражды. Глубинные причины расказачивания — социальный раскол, существовавший между коренными казаками и крестьянами. Большевики сыграли на этой проблеме и обернули её в свою пользу. 24 января 1919 года было подписано циркулярное письмо ЦК РКП(б), положившее начало массовым репрессиям. В нём предписывалось «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью».
По некоторым источникам, в результате расказачивания в России было уничтожено около трёх миллионов человек, по другим — все пять. Это была не просто месть за годы карательной службы. Это была попытка ликвидировать целое сословие, которое большевики считали потенциальной опорой контрреволюции. И во многом эта попытка удалась.
Итог без оправданий
Почему на Руси не любили казаков? Потому что они веками стояли между властью и народом, выполняя самую грязную работу. Потому что они владели землёй, которой завидовали крестьяне. Потому что они считали себя выше остальных и не скрывали этого. Потому что их удаль оборачивалась разбоем, а верность присяге — жестокостью к своим.
Это не оправдание расказачивания. Трагедия казачества не перестаёт быть трагедией от того, что у неё были предпосылки. Но понять эти предпосылки необходимо, если мы хотим понять, почему в русской истории казак — это одновременно и герой, и палач, и жертва. И почему память о нём до сих пор вызывает споры, в которых нет и не может быть однозначного ответа.
