Какие страшные бомбы сбросили советские лётчики на Хельсинки в 1939 году
Утро 30 ноября 1939 года в Хельсинки выдалось на редкость мирным. Город жил своей обычной жизнью: дети шли в школу, взрослые спешили на работу, трамваи привычно гремели по булыжным мостовым. Ничто не предвещало беды. В половине десятого по финскому времени в небе над столицей появились три советских бомбардировщика СБ. Они сбросили бомбы на аэродром Малми и пригород Тикурила — военные цели. Но это было лишь начало. Через несколько часов на центр мирного города обрушился смертоносный груз, который финны запомнили навсегда.
«Гуманитарная помощь» для голодающих
В тот же день, 30 ноября, нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов выступил с радиообращением к советским гражданам. Его слова вошли в историю как один из самых циничных эпизодов пропаганды. Молотов заявил, что советская авиация не бомбит финские города, а сбрасывает гуманитарную помощь страдающему от голода населению.
Финны ответили на это горькой иронией. Двухметровую кассетную бомбу, начинённую шестьюдесятью зажигательными боеприпасами, они прозвали «хлебной корзинкой Молотова». Это была не просто насмешка. Это была попытка осмыслить чудовищную несправедливость: смерть, прилетающая с неба под видом продовольствия.
Что именно сбрасывали на город
Советская авиация применяла в Хельсинки несколько типов бомб. Основную разрушительную силу несли фугасные авиабомбы весом от ста до пятисот килограммов. Их сбрасывали с высоты около полутора тысяч метров, но из-за сильной облачности они часто ложились неточно — на жилые кварталы, а не на доки и портовые сооружения, которые были первоначальной целью.
Но самым страшным оружием оказались ротативно-рассеивающие авиабомбы, или РРАБ. Эти кассетные боеприпасы, известные как «хлебные корзины Молотова», представляли собой цилиндр длиной более двух метров, сваренный из миллиметровых листов железа. Внутри он был разделён на отсеки — от трёх до четырёх, в зависимости от модификации. В эти отсеки помещались малые зажигательные бомбы, взрыватели которых перед загрузкой ставились на боевой взвод.
При сбросе корпус РРАБ раскручивался под действием стабилизаторов, стенки распахивались, и из отсеков, разделённых сетчатыми решётками — словно полками хлебниц, — вылетала «начинка». Зажигательные бомбы разлетались на большой площади, поджигая всё вокруг. Именно это конструктивное сходство с хлебницей и породило народное прозвище. Существовали три модификации РРАБ — с тонной, полутонной и четвертьтонной нагрузкой. Одна из них разбрасывала ёмкости с зажигательной смесью, выжигая целые кварталы.
Куда легли бомбы
Самый разрушительный налёт на Хельсинки в тот день совершила 3-я эскадрилья 1-го минно-торпедного авиационного полка под командованием капитана Николая Токарева. В 16:50 по московскому времени восемь бомбардировщиков ДБ-3 сбросили около шестисот бомб на порт. Лётчики видели горящие здания, цистерны с нефтью и корабли. Но несколько бомб упало вблизи парламента и Зоологического музея.
Сильно пострадал густонаселённый район между Техническим университетом и автобусной станцией. Здание Технологического института было полностью разрушено. Несколько пяти- и шестиэтажных жилых домов обрушились или загорелись. По свидетельствам очевидцев, по меньшей мере пятьдесят бомб упали на улицу Фредерикинкату. Горели автомобили, воздух был пропитан запахом обгоревшей человеческой плоти, слышались стоны раненых.
На железнодорожном вокзале, где тысячи горожан ожидали поезда, чтобы покинуть город, произошла страшная давка. Люди считали себя в безопасности вдали от порта — и ошиблись.
Счёт жертв
Карл Густав Маннергейм, главнокомандующий финской армией, в своих мемуарах описал тот день с солдатской прямотой. «День 30 ноября был ясным и солнечным, — писал он. — Утром улицы были заполнены детьми, идущими в школу, и взрослыми, которые спешили на работу. Внезапно на центр города посыпались бомбы, неся смерть и разрушения». По его словам, русские самолёты подошли к Хельсинки со стороны Эстонии, вынырнули из облаков и с малой высоты обрушили свой груз, целясь прежде всего в порт и центральный вокзал. Только после взрывов народ услышал вой сирен и стрельбу немногочисленных зенитных батарей.
Точные цифры жертв первого дня разнятся. По данным финского историка Карла-Фредрика Геуста, за всю войну семьдесят советских бомбардировщиков совершили восемь налётов на Хельсинки, сбросив триста пятьдесят бомб. Погибли девяносто семь человек, свыше двухсот были ранены. В первый день, по свидетельствам очевидцев, жертв было не меньше: девяносто один убитый, несколько сотен раненых только в результате одной атаки Токарева.
Официальная версия: приказа не было?
В российских архивах сохранились документы, которые предлагают иную трактовку событий. Согласно оперативной сводке штаба ВВС Балтийского флота, боевым заданием эскадрильи Токарева была вовсе не бомбардировка Хельсинки. Советским пилотам приказали разведать местонахождение финских броненосцев береговой обороны «Вяйнямёйнен» и «Ильмаринен» и уничтожить их. Обнаружить корабли удалось только со второго раза, но бомбы по целям не попали. Когда Токарев прибыл на место для повторного удара, броненосцев там уже не было. Искать их заново не позволяла погода.
Флаг-штурман эскадрильи Пётр Хохлов в мемуарах писал, что запасных целей для них тогда не установили, и командир приказал идти «на самую важную цель». Директива Управления ВВС Балтфлота от 18 ноября 1939 года действительно прописывала запасные цели — корабли и оборонительные сооружения военно-морской базы. Но Хохлов утверждал, что в тот день запасных целей не было.
Эта версия — «случайность, а не умысел» — существует в историографии наряду с противоположной. Западные историки традиционно настаивают на злонамеренности удара. Английский исследователь Карл ван Дайк в работе «Советское вторжение в Финляндию» отмечает, что бомбардировка Хельсинки в первый день войны сильно повлияла на дальнейший ход событий своим моральным воздействием — она консолидировала финское общество и вызвала сочувствие иностранных государств к судьбе Финляндии. При этом сам ван Дайк считает предположение о намеренном ударе, инициатива которого исходила от советского руководства, весьма спорным.
Исключение из Лиги наций
Как бы то ни было, реакция мира не заставила себя ждать. 14 декабря 1939 года во Дворце Наций в Женеве собрался Совет Лиги наций. Обсуждался вопрос об исключении СССР из организации. Поводом стали бомбардировки финских городов, в том числе Хельсинки, и отказ советской делегации признать факт бомбардировок. СССР стал единственной страной, исключённой из Лиги наций за агрессию против суверенного государства.
Для Советского Союза это решение не имело практических последствий — Лига наций к тому времени уже была декоративным институтом. Но моральный удар был чувствительным. Страна, называвшая себя оплотом мира и справедливости, оказалась в изоляции.
Цена «прогулки»
Для советских лётчиков налёт на Хельсинки обернулся наградами. Капитан Николай Токарев за бомбардировки финской столицы получил звание Героя Советского Союза. 7 февраля 1940 года первую «Золотую Звезду» получил капитан Раков, чья эскадрилья бомбила военную базу Сантахамина. Вторую звезду Раков получил уже в июле 1944 года. Эскадрилья Токарева была награждена орденом Красного Знамени.
Для жителей Хельсинки та «прогулка» обернулась разрушенными домами, сгоревшими автомобилями, раздавленными в давке людьми и девяноста одним погибшим в первый же день. Для Финляндии — консолидацией общества перед лицом агрессора и сочувствием всего мира. Для истории — одним из самых тёмных эпизодов «Зимней войны», в котором «гуманитарная помощь» падала с неба в виде кассетных бомб, а «хлебные корзинки» несли не хлеб, а огонь.
