Как Ротшильды профинансировали отмену крепостного права в России
Отмена крепостного права в 1861 году вошла в историю как великая реформа, освободившая 22,8 миллиона человек. Но за торжественными словами манифеста скрывалась прозаическая финансовая механика, без которой освобождение попросту не состоялось бы. И в центре этой механики оказался один из самых влиятельных банкирских домов Европы.
Россия на грани финансового краха
К середине XIX века Российская империя подошла с долгами, превышавшими годовой бюджет почти в восемь раз . Крымская война добила казну: расходы на оборону, содержание армии и флота истощили ресурсы до предела. В 1860 году платежи по государственным долгам поглощали уже 26,6% бюджета .
Александр II, в отличие от своего отца Николая I, принципиально избегавшего внешних займов, понимал: без иностранных денег реформу не потянуть. Крестьянская реформа требовала единовременных выплат помещикам. Государство не могло просто взять и изъять землю — оно должно было компенсировать владельцам их потери.
Механизм выкупа: государство как посредник
Суть выкупной операции, разработанной при участии министра финансов Михаила Рейтерна, была проста и жестока. Помещик получал от государства 75–80% стоимости земли деньгами или ценными бумагами — сразу. Крестьянин же становился должником казны и должен был погашать ссуду в течение 49 лет, внося ежегодно 6% от суммы .
Государство фактически кредитовало мужика, но делало это его же руками. За 1861–1906 годы казна выдала помещикам 902 миллиона рублей, а взыскала с бывших крепостных свыше 1,6 миллиарда . Чистая прибыль — около 700 миллионов рублей. Такой арифметике позавидовал бы любой банкир.
Но чтобы запустить эту машину, требовались наличные здесь и сейчас. Их у России не было.
Ротшильды входят в игру
В 1822 году Натан Майер Ротшильд уже подписывал российский пятипроцентный заём на 3,5 миллиона фунтов стерлингов — один из первых в истории еврооблигаций, размещённый одновременно в Лондоне, Франкфурте, Париже и Вене . С тех пор связи дома Ротшильдов с Петербургом не прерывались.
Однако к 1862 году ситуация изменилась. Александр Герцен, чей «Колокол» печатался в Лондоне на деньги, полученные в том числе от Ротшильдов, громил царизм с британской столицы. Финансировать правительство, которое эти же банкиры косвенно критиковали, выглядело противоречиво. Но бизнес есть бизнес.
В апреле 1862 года лондонский дом «Н. М. Ротшильд и сыновья» при посредничестве парижской ветви «Братья Ротшильды» разместил российский пятипроцентный заём на 15 миллионов фунтов стерлингов . Сделка прошла по курсу 91¼ за сто, что по тем временам считалось выгодным .
Куда ушли деньги
Парадокс, но значительная часть ротшильдовского займа ушла не на выкупные операции. Правительство направило средства на покрытие бюджетного дефицита и попытку денежной реформы — Рейтерн хотел ввести свободный обмен бумажных рублей на золото . Эксперимент провалился. Деньги, вырученные от займа, остались за границей, поддерживая вексельные курсы, а на Россию лёг новый долг .
Дефицит продолжал расти. В 1862–1866 годах он достиг 276,7 миллиона рублей . Пришлось брать новые займы — уже через братьев Беринг и Гопе, на ещё более тяжёлых условиях: действительный процент поднялся до 6,5% против 5,48% у Ротшильдов .
Цена свободы
Выкупные платежи стали тем механизмом, который переложил финансовое бремя реформы на плечи самих освобождённых. Крестьяне платили почти полвека — до 1907 года, когда платежи были окончательно отменены .
Экономический историк Пётр Хромов отмечал, что государственный долг России непрерывно рос на протяжении всего XIX века, и накануне реформы он превышал ежегодный бюджет примерно в восемь раз . Ротшильдовский заём 1862 года стал не спасением, а ещё одним витком долговой спирали.
Существует версия, что именно необходимость расплатиться с европейскими кредиторами подтолкнула Александра II к продаже Аляски в 1867 году. Прямых доказательств нет, но логика в этом есть: американские деньги могли закрыть европейские счета .
Заключение
Ротшильды не «оплатили» отмену крепостного права в прямом смысле. Они предоставили ликвидность, без которой реформа захлебнулась бы в первые же месяцы. Но условия были жёсткими, а выгода — обоюдной.
Государство получило деньги для выплат помещикам. Банкиры — проценты и комиссии. Помещики — капитал. Крестьяне — свободу и долг на 49 лет.
Свобода в России действительно оказалась дорогой. И заплатили за неё те, кто получил её последними.
