Секретное оружие шурави: почему душманы так боялись миномета «Метла»
Суть в двух словах: «Метла» — не заводское серийное оружие, а импровизация фронтового офицера, собранная из «Урала», зенитной установки и 82-мм автоматического миномёта. Душманы боялись её именно потому, что в горной войне Афганистана она делала то, чего не могли делать регулярные артиллерийские системы: в первые же секунды после начала засады обрушивала на позиции моджахедов сотни мин, вычищая и пути отхода, и укрытия.
Проблема, убивавшая на одной и той же дороге
Весной 1987 года майор Александр Метла прибыл в Афганистан, в 56-ю отдельную десантно-штурмовую бригаду. Он не стал долго сидеть в оперативной комнате — сначала взял в руки сводки потерь. Его батальон раз за разом нёс потери на одном и том же участке дороги. Тактика душманов была почти скучно предсказуемой: устроить засаду в сухом русле или по обе стороны ущелья, ударить по колонне из пулемётов, автоматов и гранатомётов, а когда советские войска начнут разворачиваться для боя — уйти по тропам, известным только им.
Проблема была в скорости реакции. У советской колонны были автоматы, пулемёты, даже танковое вооружение — но всё это настильный огонь. Пули высекали искры из скал, но не доставали тех, кто прятался за обратными скатами, в промоинах и за валунами. Чтобы добраться до них, нужен был миномёт с навесной траекторией. Но обычному миномёту требовалось развернуть двуногу, установить опорную плиту, навести орудие, провести пристрелку — на всё это уходили минуты. Душманы не ждали минутами.
Метла не был артиллеристом по образованию, он был десантником. Но эта деталь позже оказалась важной: в его голове не было шаблонов «как положено использовать миномёт», была только одна задача — заставить мины падать до того, как противник уйдёт.
Грузовик, зенитная установка и «недооценённое» орудие
В основе решения лежало оружие, которое регулярная армия долго недооценивала: 82-мм автоматический миномёт 2Б9 «Василёк».
«Василёк» — не обычный миномёт. У него нарезной ствол, он заряжается с казённой части, как гаубица, но может заряжаться и с дула. Скорострельность достигает 100–120 выстрелов в минуту за счёт подачи из обоймы по четыре мины. Иными словами, он способен за десятки секунд обрушить на цель десятки мин. Но была проблема: вес. Полная масса — 632 килограмма, требовался грузовик для буксировки. В горах буксируемое орудие разворачивалось всё равно недостаточно быстро, чтобы уложиться в ритм засады.
Метла снял «Василёк» с колёсного лафета, установил его на базу зенитной установки ЗУ-23, а всю конструкцию поместил в кузов грузовика «Урал-4320». База ЗУ-23 позволяла быстро вращаться на 360 градусов — наводчику не нужно было двигать машину, чтобы открыть огонь в любом направлении. Мобильность грузовика плюс гибкость зенитного лафета превратили орудие из «позиционного» в «стреляющее прямо с ходу».
От идеи до первого практического показа прошла всего неделя. Сама эта скорость говорит о том, что «изобретение» по сути не было технической новацией — это было решение уже имеющимися деталями уже имеющейся проблемы. На афганской войне всегда хватало разбитых машин, разбитых орудий и брошенных лафетов.
Сто мин тишины
Первый бой не заставил себя ждать. Колонна снова попала в засаду на том же участке. Как только зазвучали выстрелы душманов, «Василёк» в кузове уже начал извергать мины. По воспоминаниям Метлы, более ста миномётных мин обрушились на позиции душманов за крайне короткое время.
Поражение миномёта обеспечивается осколками. 82-мм мина даёт 400–600 осколков, а навесная траектория позволяет минам падать сверху — в промоины и за камни, где прятались душманы. Это было не «подавление», это было накрытие. После обстрела на той дороге больше не раздалось ни выстрела. Душманы не просто рассеялись — они испугались. Они назвали это оружие «метла» — по-русски «метла». Бойцы дали оружию имя по фамилии Метлы, и в этом была двойная игра: эта «метла» подметала не землю, а людей.
От «Метлы» к «Метле-2»: не останавливаться на одном решении
Успех «Метлы» не остановил Метлу. Он собрал вторую версию, ещё более радикальную: снял башню с подбитой БРДМ-2 и приварил на неё 32-ствольную авиационную реактивную установку — снятую с подбитого вертолёта — и поместил всё это в кузов ещё одного «Урала».
«Метла-2» могла стрелять одиночными, залпом из пяти или полным залпом из всех 32 труб, с электронным дистанционным пуском. Это не оружие точного удара, это крайняя форма площадного поражения. После одного залпа район падения за считанные секунды превращался в море огня.
Реакция душманов на эти две машины говорит сама за себя. Они перестали просто устраивать засады на колонны — они начали охотиться именно на «Метлу». Однажды им удалось устроить засаду на машину, в которой находился сам Метла, и попасть в неё из гранатомёта. Метла получил тяжёлое ранение, водитель и несколько человек из экипажа погибли или были тяжело ранены. Эта деталь убедительнее любых сводок по потерям: если противник готов рисковать жизнью ради одной переделанной машины, значит, эта машина стоила ему слишком дорого.
Почему именно «Метла», а не что-то другое
Если поставить «Метлу» в общий ряд вооружений афганской войны, её особенность становится яснее. У СССР в Афганистане было подавляющее огневое превосходство — Ми-24, Су-25, 152-мм гаубицы, реактивные системы залпового огня. Но у всего этого было общее ограничение: их не было в ту секунду, когда начиналась засада.
У десантного батальона в колонне на марше не было вертолётов над головой и артиллерийских батарей позади, готовых открыть огонь по первому вызову. У него было только то, что стояло на его машинах. Метла, по сути, закрывал тактическую пустоту: давал батальону, оторванному от основной огневой поддержки, оружие, способное «ответить на засаду засадой».
Именно поэтому «Метлу» трудно просто скопировать. В более поздних войнах — в Чечне, в Сирии — тоже ставили миномёты и реактивные установки на грузовики и бронетранспортёры. Но рождение «Метлы» зависело от конкретного временного окна: 2Б9 «Василёк» уже стоял на вооружении, но ещё не был до конца осмыслен, на поле боя хватало доступных деталей, а нестандартно мыслящий майор как раз потерял на той дороге достаточно солдат.
Финал и наследие
В июле 1988 года Метла вернулся домой. Он уехал с орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги», а последствия двух контузий остались с ним надолго. В 1992 году он вышел в отставку в звании подполковника, позже возглавил белорусский благотворительный фонд «Память Афгана», а в 2005 году ему было присвоено звание полковника.
Обе «Метлы» были разобраны и сданы в металлолом. Много лет спустя сослуживцы рассказали Метле, что «Метла-2» была восстановлена и поставлена памятником, но точно ли он стоит на прежнем месте сегодня — неизвестно.
Оружие исчезает, но урок «Метлы» остаётся: в партизанской войне скорость реакции важнее масштаба огня. Оружие, способное в первую же секунду засады выдать накрывающий огонь, пусть даже собранное из металлолома, ценнее бомбардировщика, который прилетит через час. Душманы не боялись пуль — они боялись не успеть уйти. «Метла» Метлы впервые дала им понять: после некоторых засад вернуться не удаётся никому.
