Почему Петра I не хоронили 6 лет
В истории с погребением первого российского императора есть деталь, которая до сих пор заставляет историков пожимать плечами: между смертью Петра I в январе 1725 года и его окончательным захоронением в Петропавловском соборе прошло больше шести лет. Тело монарха, забальзамированное и облачённое в парадный кафтан, всё это время стояло в недостроенном храме. Народ шептался о колдовстве и «дьявольских опытах» Якова Брюса, придворные — о политических интригах. Правда, как это часто бывает, оказалась прозаичнее и одновременно сложнее: Пётр стал заложником собственного грандиозного замысла, а его наследники просто не знали, что с этим замыслом делать.
Смерть, к которой он готовился всю жизнь
Пётр умер 28 января 1725 года после мучительной болезни — современные историки сходятся на том, что причиной стали мочекаменная болезнь и последствия давней инфекции . Смерть была внезапной настолько, что император не успел оставить завещание. Но к собственным похоронам он готовился задолго до этого.
Пётр был первым русским правителем, который не хотел, чтобы его хоронили «по старине» — на следующий день после кончины, как московских царей. Он мечтал о пышной, долгой, европейской церемонии, какой провожали в последний путь французских и шведских королей. Известно, что он заставлял русских дипломатов за границей присылать подробные описания чужих похорон и сам посещал погребения знатных иностранцев на русской службе, словно репетируя собственную церемонию .
Результат превзошёл все ожидания. Прощание в Зимнем дворце длилось 42 дня — срок, который потом стал своеобразной традицией для Романовых. Тело выставили в специально оборудованной «Печальной зале», где не было ни одной православной иконы, зато стояли античные статуи, аллегорические фигуры Веры, Время, Славы и Основания флота, а над гробом возвышался балдахин с императорским гербом . Это был не просто траур — это была демонстрация новой империи, построенной по западному образцу.
Что пошло не так
По плану после сорока дней прощания гроб должны были предать земле в Петропавловском соборе. И формально это даже произошло: 8 марта 1725 года траурная процессия — более десяти тысяч человек, включая императрицу Екатерину, шедшую пешком за гробом мужа, — двинулась через лёд Невы к крепости . На гроб возложили горсть земли. Символическое погребение состоялось.
А затем гроб оставили в соборе. На шесть лет.
Причина, если отбросить мистику, которую нагнали вокруг этого события, лежала на поверхности: Петропавловский собор ещё не был достроен. Пётр умер, не успев завершить главный храм своей новой столицы. Гроб поместили во временную деревянную церковь внутри строительной площадки, и оставить его там на неопределённый срок было единственным разумным решением . Переносить тело императора в другое место, а потом снова переносить — означало бы устроить спектакль, недостойный масштаба задуманной церемонии.
Но была и вторая причина, куда более человеческая. За бальзамирование отвечал Яков Брюс — учёный, инженер, сподвижник Петра, которого молва окрестила «чернокнижником» . Судя по всему, Брюс вынашивал идею построить для Петра величественный мавзолей, не ограничиваясь простым захоронением в соборе. В крепости даже начали возводить какое-то сооружение из мрамора и гранита. Но в 1726 году Брюс ушёл в отставку — его влияние при дворе многим казалось чрезмерным. Проект заглох, а тело осталось ждать .
Тень разложения и молчание власти
Был и третий фактор, о котором официальные документы говорят скупо, но который невозможно обойти. Бальзамирование Петра оказалось не слишком удачным. Уже в первые дни прощания камер-юнкер Берхгольц записал в дневнике: «Тело императора… уже очень почернело и попортилось, почему его теперь уже не всем показывают» . Это объясняет, почему доступ к гробу со временем ограничили. Власть предпочла не афишировать то, что происходило с телом основателя империи.
В 1727 году умерла Екатерина I. Её гроб, тоже забальзамированный под присмотром Брюса, поставили рядом с гробом мужа. Так они и стояли вдвоём — два монарха, ждущие погребения, — ещё четыре года . Только в 1731 году, когда на престол взошла Анна Иоанновна, племянница Петра, ситуация сдвинулась с мёртвой точки. Новая императрица не питала интереса ни к оккультным экспериментам, ни к масонским идеям, ни к грандиозным мавзолеям. Она распорядилась похоронить Петра и Екатерину по полному христианскому обряду. 29 мая 1731 года гробы наконец опустили в склеп под пятьдесят один залп .
Что осталось после
История шестилетнего «междуцарствия» тела Петра — это не история заговора или колдовства. Это история человека, который всю жизнь строил новую Россию и не успел достроить даже собственную могилу. Его похороны стали первой репетицией имперского ритуала, который потом воспроизводился десятилетиями. Его тело стало символом незавершённости — того самого разрыва между замыслом и воплощением, который Пётр оставил в наследство своим преемникам.
Народ, шептавшийся о «чернокнижнике Брюсе», был по-своему прав: в этой истории действительно было что-то от оккультного эксперимента. Только эксперимент касался не тела императора, а всей страны. Пётр пытался пересоздать Россию по западному образцу так же быстро и радикально, как он пытался пересоздать собственные похороны. И то, и другое требовало времени, которого у него не оказалось.
Его похоронили только тогда, когда у власти оказался человек, готовый просто закрыть вопрос, а не достраивать мавзолей. Иногда история именно так и работает: великие замыслы переживают своих создателей, но не всегда — в том виде, в каком те их задумывали.
