Земской собор, который решал судьбу России: как выбирали царя без главной фамилии
Представьте себе зал, забитый людьми до отказа. Духовенство в тяжёлых парчовых ризах, бояре в высоких шапках, худородные дворяне из далёких уездов, казаки с саблями наголо и даже черносошные крестьяне, впервые допущенные к решению государственной важности. На дворе февраль 1613 года. Москва ещё не отошла от пепелищ, Кремль разграблен, поляки сидят в Смоленске, шведы — в Новгороде. А этим людям нужно сделать то, что не удавалось никому прежде: выбрать государя не по праву крови, а по праву земли. И главное — сделать это так, чтобы страна не рассыпалась окончательно.
Почему Рюриковичи не оставили выбора
Династия, правившая Русью семь веков, закончилась некрасиво и буднично. В 1598 году умер царь Фёдор Иоаннович, сын Грозного, человек незлобивый, но бездетный. На этом ветвь Калиты пресеклась. Кому-то это может показаться формальностью, но для людей XVII века это была катастрофа мировоззренческого масштаба. Царь — это не просто правитель, это наместник Бога на земле, помазанник. Если нет природного царя, значит, мир сдвинулся с оси.
Сначала попробовали обойтись малой кровью: в том же 1598 году Земский собор избрал Бориса Годунова. С формальной точки зрения всё было обставлено безупречно. Как отмечали исследователи ещё в начале XX века, собор 1598 года был составлен «нормально и правильно», а избрание Годунова «обставлено такими формальностями, которые обеспечивали избранию непререкаемую законность» . Патриарх Иов, фактически действуя в интересах Годунова, разослал окружные грамоты, молебны служили три дня, всё выглядело почти пристойно.
Но беда была не в процедуре. Беда была в том, что Годунов — не Рюрикович. И хотя он был умён, энергичен и даже пытался сблизить Россию с Западом, приглашая иностранных специалистов , общество его не приняло. Три года неурожая, голод, слухи о том, что царевич Дмитрий жив, — и вот уже Лжедмитрий входит в Москву. А потом начинается то, что историки называют Смутой: череда самозванцев, польская интервенция, шведская оккупация, боярские измены и полное отсутствие легитимной власти.
Собор, которого не было раньше
Когда в октябре 1612 года ополчение Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского выбило поляков из Китай-города, перед страной встал вопрос не просто о царе. Вопрос стоял о самом существовании государства. Нужен был человек, которого признают все — или хотя бы большинство. И для этого нужно было не просто собрать боярскую думу, а созвать «совет всей земли».
Грамоты с приглашениями разослали в ноябре 1612 года, но собрались только к январю. По разным оценкам, в Москву съехалось от 500 до 700 человек: духовенство, бояре, окольничие, дворяне московские и городовые, стрельцы, казаки, посадские люди и даже черносошные крестьяне . Представительство от городов было широким — до 50 городов прислали своих выборных . Это был первый в русской истории собор, который с полным правом можно назвать всесословным.
Заседали в Успенском соборе. Протоколов не вели — или они не сохранились. Всё, что мы знаем о ходе прений, восстановлено по крупицам из позднейших грамот и иностранных донесений. И это принципиально важный момент: у нас нет стенограммы, нет поименного списка голосовавших. Есть только результат и общее понимание того, что борьба была жестокой.
Кого отсеяли сразу
Первое, что сделал собор, — закрыл дорогу иностранцам. Это решение далось не без споров. У шведского королевича Карла-Филиппа были влиятельные сторонники, и среди них — сам князь Пожарский. Мотивы его до сих пор вызывают дискуссии. Возможно, «худородный» Пожарский не хотел видеть на троне кого-то из спесивых бояр, которые в Смуту не раз предавали тех, кому присягали . А может быть, это был тонкий дипломатический ход: отправив шведам письмо о поддержке их принца, Пожарский просто выигрывал время и не давал шведской армии двинуться на Москву .
Так или иначе, но собор постановил: «иноземцу на русском троне не быть». Отвергли и сына Марины Мнишек — «ворёнка», как его называли, младенца, чьё происхождение само по себе было оскорблением для страны. Оставались свои. Но и здесь всё было непросто.
Фёдор Мстиславский, глава Семибоярщины, скомпрометировал себя сотрудничеством с поляками. Василий Голицын сидел в польском плену. Иван Воротынский отказался от притязаний. Дмитрий Трубецкой, один из вождей ополчения, казался подозрительным: поговаривали, что он присягал Лжедмитрию III . Оставался род Романовых — не самый знатный, но связанный с угасшей династией через брак Ивана Грозного с Анастасией Романовной.
Мальчик, который не хотел царствовать
Михаилу Романову было шестнадцать лет. Он жил с матерью, инокиней Марфой, в Костроме, в Ипатьевском монастыре, и, кажется, меньше всего на свете мечтал о шапке Мономаха. Когда посольство собора прибыло к нему с грамотой об избрании, он отказался. И не один раз, а дважды.
Историки иногда сравнивают этот отказ с театральным жестом Бориса Годунова, который тоже публично не хотел царствовать. Но здесь ситуация была иной. Марфа прямо сказала послам: московские люди «избирали недавно и других царей, но потом изменяли им, нарушая крестоцелование, свергали и даже убивали государей, которым клялись служить» . Это не кокетство. Это констатация факта. За предыдущие пятнадцать лет в Москве сменилось несколько правителей, и почти каждый из них плохо кончил.
Михаил согласился не потому, что поверил в свою счастливую звезду. Согласно источникам, он согласился потому, что его убедили: без русского царя Москва попадёт под власть Польши, а православная вера исчезнет . Это был не выбор карьериста, а принятие тяжёлой ноши.
Кто на самом деле решил исход
Официальная версия гласит: собор единогласно избрал Михаила. Но «единогласно» в XVII веке означало не то же самое, что сегодня. Это было скорее оформление уже принятого решения, чем сам процесс.
Ключевую роль в выдвижении Романовых сыграли две силы. Первая — боярин Фёдор Шереметев, который активно агитировал за Михаила, уверяя строптивых бояр, что юноша «молод и будет нам поваден», то есть станет послушным инструментом в их руках . Вторая — казаки. Их было много, они были вооружены, и они не собирались уходить из Москвы, пока не получат царя. Когда бояре попытались взять паузу на две недели, чтобы «проведать мысли людей», казаки восприняли это как попытку затянуть дело. По некоторым свидетельствам, их давление стало решающим.
Предварительное голосование 7 февраля не дало Михаилу нужного перевеса. Потребовался ещё почти месяц, прежде чем 21 февраля в Успенском соборе его провозгласили царём. И даже после этого посольство в Кострому отправилось только в марте. Вся процедура заняла больше двух месяцев — слишком долго для «единодушного порыва».
Что это было на самом деле
Земский собор 1613 года часто идеализируют. Мол, народ собрался и выбрал себе отца-государя. Но реальность была сложнее и циничнее. Это был компромисс между уставшими от хаоса элитами, которые не могли договориться ни о ком из своих, и вооружённой массой, которая хотела определённости. Михаил Романов устроил всех именно потому, что был слаб. Он не был ни полководцем, ни интриганом, ни харизматиком. Он был родственником последнего законного царя — и этого оказалось достаточно.
Парадокс в том, что именно эта «слабость» и спасла династию. Романовы правили триста лет не потому, что были сильны в момент избрания, а потому, что оказались достаточно гибкими, чтобы учиться. Михаил стал не марионеткой бояр, как они рассчитывали, а основателем империи, которую его потомки расширили до Тихого океана.
Но в феврале 1613 года этого никто не знал. В Успенском соборе стояли люди, которые только что пережили национальную катастрофу. Они выбрали не лучшего из лучших. Они выбрали наименее опасного. И, как показала история, это оказалось не самым плохим решением.
