Прошлое

Новгородский погром. Главная загадка Ивана Грозного

Автор: Алексей Плешанов  |  Кадры: Сергей Эйзенштейн  |  2015-04-24 23:22:22

В русской истории много темных пятен, которые «осветляются» только гипотезами, а порой и фантазиями историков. Особняком здесь стоит погром Новгорода опричниками, который начался 12 января 1570 года. Его относят к самым суровым деяниям Иоанна IV.


Ходок с Волыни

Летом 1569 года царь Иоанн IV принимает в Александровской слободе некоего «ходока» из Великого Новгорода, который в архивах будет проходить как «волынец (то есть украинец, Ред.) Петр». Таинственный гость сообщает царю, что новгородская элита во главе с местным архиепископом Пименом вступила в сговор с «литвой» и тайно готовится присягнуть «литовскому королю Жигимонту» (Сигизмунду). Есть даже доказательство – грамота с подписями архиепископа и других знатных новгородцев, которая хранится в новгородском Софийском соборе под образом Богородицы.

Вскоре Иоанн IV тайно отправляет в Новгород агентов, которые добывают компрометирующий документ и доставляют его царю. Подпись архиепископа, который до этого слыл, горячим сторонником царя, признается подлинной, и это становится отправной точкой для знаменитого похода Грозного на Великий Новгород.

Большинство историков утверждают, что доносчик искусно подделал подписи на грамоте. Да так подделал, что при последующей «очной ставке» с документом большинство подписантов признали свои автографы. Правда, ни одного доказательства мошенничества «волынца» ни один историк так и не представляет.

Роковое благословение

В конце 1569 года царь и опричное войско отправляются в путь. По дороге в «град мятежный» Иоанн отправляет верного Малюту Скуратова в Отроч Успенский монастырь в Твери, где находился после лишения сана бывший митрополит Московский Филипп. Интересно, что архиепископ Пимен, к которому ехал в «гости» Иван Васильевич, был в свое время главным противником Филиппа и приложил немало усилий к его низложению.

По одной из версий, царь отправил Скуратова к опальному монаху, чтобы попросить у того благословения на новгородский поход. Но якобы Филипп отказал Малюте в «напутственном слове», и тот задушил его подушкой. Другим же монахам убийца сообщил, что бывший митрополит скончался от духоты.

Этот эпизод описан в житии Филиппа, которое появилось спустя сто лет после его смерти. Однако до этого времени никаких письменных свидетельств о насильственной смерти Филиппа не сохранилось. Возникает вопрос – зачем Грозному нужно было благословение опального монаха, которого он полагал «колдуном» и еще какое-то время назад хотел сжечь на костре, если верить источникам? Не является роковой визит Малюты к опальному богомольцу поздней «интерпретацией» составителей жития?

Отвергнутое благословение

Итак, в начале января опричное войско вступило в Новгород. На мосту через Волхов царя встречал сам архиепископ Пимен и лучшие люди города. Но царь проигнорировал благословение епископа, отказавшись припасть к кресту, а вместо этого разразился обвинениями:

«Ты не пастырь, а волк и хищник, и губитель, и в руках у тебя не крест, а оружие, и ты, злочестивый, хочешь вместе со своими единомышленниками передать Великий Новгород польскому королю».

Слова царя, по логике вещей, должны были стать сигналом для ареста Пимена. Но дальше, согласно летописной «Повести о разгроме Великого Новгорода», которая служит главным источником о новгородских событиях, происходит нечто странное: Иоанн отправляется на торжественную литургию в Софийский собор, а служит литургию сам изменник! А затем свита Грозного отправляется вместе с Пименом в резиденцию архиепископа на трапезу…

И только после трапезы Иоанн вторично обвиняет архиерея в измене, и того, наконец, арестовывают. Сценарий, честно говоря, парадоксален даже для такого «креативного директора», как государь Иван Васильевич. Но в летописном сюжете упущено главное – признался ли Пимен в измене или нет? Подпись-то (или ее подделка) в «мятежной» грамоте стояла его…

Из архиепископы в скоморохи

Затем архиепископ был подвергнут весьма странному и очень унизительному обряду. Грозный якобы объявил, что Пимену подобает быть не епископом, а скоморохом, и потому ему следует жениться. Супруга для несчастного архиерея у Ивана Васильевича была уже подготовлена: ей оказалась обычная кобыла! Царь распорядился, чтобы Пимена посадили на «невесту», в руки ему дали бубны с гуслями и отправили с напутствием влиться в ватагу скоморохов.

Историки интерпретируют этот обряд, как кощунственное надругательство над саном архиепископа и над пасхальной символикой входа Господня в Иерусалим. Обряд и в самом деле выглядит пошло - даже для Ивана Васильевича, который, как известно, был весьма силен в символизме. А здесь символика какая-то «дохлая».

Грозный во всех своих представлениях всегда действовал в контексте русской традиции. Однако обряда женитьбы на лошади и «проводов в скоморохи» в народном фольклоре мы не найдем. Зато схожие перформансы есть в западноевропейской карнавальной традиции, но едва ли Грозный мог быть здесь экспертом.

Ясность наступает, когда мы узнаем имя человека, который засвидетельствовал этот «ритуал». Немец Альберт Шлихтинг, который находился на службе в опричнине (с очень мутным «штатным расписанием»). Согласно его биографии (им же составленной), весной 1570 года он «демобилизовался» и уехал в Речь Посполитую, а там уже, под сенью польских «русофилов», написал мемуары «Новости из Московии, сообщённые дворянином Альбертом Шлихтингом о жизни и тирании государя Ивана». Самое любопытное, что имени Альберта Шлихтинга в русских документах того времени не существует.

«Страшный суд»

Согласно «Повести о разгроме Великого Новгорода», сразу же после торжественной трапезы в резиденции Пимена и его ареста началась «конфискация» имущества Софийского собора и некоторых монастырей , а затем «раскулачивание» перекинулась на остальной город. Грабежи сопровождались, согласно летописцам и «свидетелям» (немецких «опричников» Штадена и Шлихтинга), небывалым террором.

Описаниям изощренных казней новгородцев наверняка бы позавидовал маркиз де Сада при написании своего романа «120 дней Содома». Создается впечатление, что ежедневно опричники убивали как минимум по несколько тысяч человек.

С подсчетом жертв новгородского погрома полемика до сих пор не закончена: одни говорят, что погибло не менее 15 тысяч человек (половина населения Великого Новгорода), другие останавливаются на 4-6 тысячах.

Но историки почему-то умалчивают, что любой экзекуции предшествовало судебное разбирательство. Суд опричников функционировал в новгородском Городище в течение трех недель. Даже при максимально форсированном делопроизводстве опричные судьи едва ли были способны рассмотреть больше 30 дел. Причем не надо забывать, что по каждому отдельному делу проводилось следствие. По оставшимся косвенным документам, церковным синодикам, смертной казни подверглось около 200 дворян и более 100 домочадцев, 45 дьяков и приказных и столько же членов их семей.

Откуда же историки берут цифры в 15 тысяч казненных? В летописях в качестве доказательств говорится об обнаруженных общих могилах на несколько тысяч человек, о всплывших по весне сотням трупов в Волхове и т.д. Но являются ли все эти несчастные жертвами террора?

Дело в том, что 1568 и 1569 годы стали неурожайными на Новгородской земле, вспыхнул голод - цены на хлеб повысились к началу 1570 года почти в 10 раз. Ливонская война, которая подорвала новгородскую экономику, нарушив прежние торговые связи, только усугубила ситуацию. А вскоре в город пришла еще и чума.

По свидетельству шведского посла Павла Юстена, находившегося в Великом Новгороде с сентября по январь, город задолго до «погрома» представлял собой «склеп» - ежедневно от голода умирало по несколько сотен горожан.

Если внимательно посмотреть существующие свидетельства, то «ревизии» в большинстве случаев подвергалось церковное хозяйство. Именно у монастырей и монастырских селах шла конфискация хлеба, скота, соли. Вероятно, «погром» был во многом связан с тем, что в условиях голода и катастрофического роста цен на хлеб, новгородская церковь аккумулировала львиную долю запасов. Не исключено, что подобная «блокада» была частью большого стратегического замысла местной элиты.

А была ли измена?

Не исключено, что в этих условиях у новгородской элиты и возникло желание искать спасение во вступлении в Люблинскую унию, которая создалась в 1569 году путем объединения Польши и Литвы.

Новгородской торговле была не выгодна политика Грозного, в том числе его стремление пробиться к Балтийскому морю, грозившее потерей некогда одним из могущественных городов Европы своих геоэкономических позиций. Кроме того, новгородцев очень не устраивала ориентация царя на Англию.

Англичане получили величайшие преференции от Иоанна IV и открыли альтернативный новгородскому торговый меридиан – Холмогоры - Вологда – Москва.

В свою очередь англичанам также не нравилась «новгородская корпорация», которая некогда входила в конкурирующий Ганзейский союз, а в конце 1560 годах открывшая город для главных конкурентов англичан на русском рынке – голландцев. Это говорит о том, что новгородский поход никак не мог быть некой параноидальной импровизацией Ивана Грозного.

Пропавшие документы

Со времен Карамзина российская историография заняла жесткую позицию в оценке исторической роли Иоанна IV. Причем, чем беспощаднее становилась позиция историков, тем меньше оставалось государственных документов эпохи Грозного.

Так, в начале XIX века загадочно исчезли из государственного архива материалы «сыскного дела» по «новгородской измене», которые лучше бы всего прояснили бы нам события января 1570 года. Вероятно, одним из последних людей, кто работал с ними, был как раз Николай Карамзин, который с 1811 года погрузился в исполнение госзаказа – написание «Истории Государства Российского».

Видимо, эти документы читала Екатерина II. В своих заметках о радищевском «Путешествии из Петербурга в Москву» императрица писала о неразумности Радищева, воспевающего Новгородскую республику:

«Говоря о Новгороде, о вольном его правлении и о суровости царя Иоанна Васильевича, не говорит о причине сей казни, а причина была, что Новгород, приняв Унию, предался Польской Республике, следовательно царь казнил отступников и изменников, в чем по истине сказать меры не нашел».

Современным историкам повезло меньше, чем Екатерине II и Карамзину. Главными источниками новгородского погрома для них являются очень сомнительная «Повесть о разгроме Великого Новгорода», которая формировалась в годы шведского оккупации города (1611-1617 годы), мемуары уже упомянутого Альберта Шлихтинга и авантюриста с репутацией Мюнхаузена Генриха Штадена, однажды всплывшего со своими «московскими воспоминаниями» в Голландии, который якобы когда-то служил опричником. Правда, никаких прямых доказательств этому не сохранилось.


Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий необходимо
  1. 2015-07-22 23:26:45
    Highlander One
    Vitaliy Musa Tretyakov, как бы ты не очернял Россию, преемницу Киевской Руси, вознести Окраину у тебя не получится. Если Османская Империя захватила Константинополь у греков - это не делаёт её преемницей Византии, коей является сегодняшняя Греция. Так же и с Русью, Киев был захвачен Литвой, и столица Руси переместилась во Владимиро-Суздальское княжество. Кстати, история Окраины насчитывает всего четверть века, а украинец - это не этнос или национальность, а гражданство, украинец - гражданин Окраины.
  2. 2015-07-01 18:59:37
    Ale Sh
    Так-то оно так... А путин, все-таки, х""ло!!
  3. 2015-06-06 22:53:42
    Михаил Анохин
    Великая Смута на Руси после Грозного началась? Перелом страшенный был. Грозный в основание его заложил динамит. Как и Петр. После Петра еще какое=-то время подъем шел, а потом все под откос. Интересные качали.
  4. 2015-04-25 06:50:33
    Vitaliy Musa Tretyakov
    Спасибо, очень интересная информация. Взаимоотношения Московии и Великого княжества Литовского, РУССКОГО, Жемойтского очень искажены. Поэтому, почти никогда не упоминается ПОЛНОЕ НАЗВАНИЕ ЭТОГО КНЯЖЕСТВА. Ведь, Киевская Русь (без Москвы) всецело входила в состав указанного Великого княжества. Южная граница Великого княжества Литовского, Русского, Жемойтского доходила до побережья Чёрного моря. А, Одесса расположена на территории Хаджибея (осталось назватие - Хаджибеевский лиман). Скорее всего Новгород "тянулся" именно к РУСИ, которая была в составе Великого княжества Литовского... Концепция, что современное Литовское государство является правопреемником и продолжателем Великого княжества Литовского, Русского, Жемойтского - заложена в преамбулу Конституции Литовской Республики 1992 года. Из семи сыновей Гедимина пятеро были православными, в том числе и будущий Великий князь Литовский Ольгерд (княжил в 1345-1377 гг.). Родился Ольгерд в 1296 году от православной полоцкой княжны Ольги Всеволодовны. Его имя можно расшифровать как старославянское «радость Ольги» - «Олге»-«рд».Значительную часть жизни Ольгерд прожил в православном Витебске. Густынская летопись утверждает иное. Ольгерд был крещен до вступления в брак с Марией Ярославовной, витебской княжной. Его православное имя Александр. В Витебске мог княжить только православный князь. Некоторые российские историки представляют Ольгерда русофобом, стремившим подмять под себя всю Русь. На самом деле в XIII-XVI веках на Руси шла ожесточенная борьба за право стать новым центром собирания русских земель. В ней, помимо ВКЛ и Московского княжества, участвовали Тверское и Владимирское княжества, а также Новгородская республика. Борьба шла не на жизнь, а на смерть, даже среди родственников. Известно, что Михаил Ярославович Тверской, дважды (1305 и 1308 гг.) ходил походом на Московскую Русь, где княжил Юрий Данилович, его дальний родственник, пытаясь взять её под свою руку. Противостояние этих двух русских князей закончилось разборкой жалобы московского князя Юрия хану Узбеку в Золотой Орде. В результате тверской князь Михаил был казнен. Спустя два года, сын Михаила Тверского Димитрий Грозные Очи обратился к хану с жалобой на Юрия Московского и добился права убить того прямо в шатре хана. Кстати, тверских князей в борьбе с Москвой поддерживал литовский князь Витовт, жена которого Ульяна была тверской княжной. Поэтому рассуждения литовских историков о том, что в основе противостояния ВКЛ и Московии лежали национальные мотивы, не корректны. Да и дальнейшие исторические события свидетельствуют об этом. В частности, известная БИТВА ПОД ОРШЕЙ, состоявшаяся 8 сентября 1514 года. Кто с кем воевал?В январе Сейм Литвы провозгласил 2014 год - Годом битвы под Оршей. Тогда объединенные силы ВКЛ и Королевства Польского (КП) под командованием Великого гетмана ВКЛ Константина Острожского разгромили войско московских воевод Ивана Челяднина и Михаила Булгакова-Голицы. Но, хотя литовцы-литвины под Оршей одержали победу, добиться главной цели - вернуть Смоленск под Литву, им так и не удалось. Но об этом в Литве умалчивают.Интересно, что противником князя Острожского под Оршей был князь М. БУЛГАКОВ-ГОЛИЦА, ведущий свой РОД ОТ Патрикея Наримунтовича, ВНУКА ЛИТОВСКОГО КНЯЗЯ ГЕДЕМИНА. А сам ОСТРОЖСКИЙ БЫЛ РЮРИКОВИЧЕМ из рода православных киевских князей, чем он чрезвычайно гордился. Как православный он был похоронен в главной православной святыне — Успенском соборе Киево-Печерского монастыря. Видимо, в основном православным было и войско князя Острожского под Оршей. Как видим, ситуация была не такая простая, как её живописуют политики. Известно, что князь Витовт под Грюнвальд привел 40 полков, или хоругвей, как тогда их называли. Тридцать шесть из них были из русских княжеств, входивших в ВКЛ и лишь 4 из них - из этнической Литвы. В разгар битвы, когда польско-литовско-русское войско дрогнуло, три полка смоленских православных ратников сумели сдержать натиск тевтонских рыцарей.Командовал ими православный князь смоленский ЮРИЙ ЛУГВЕНИЕВИЧ МСТИСЛАВСКИЙ. Он БЫЛ ВНУКОМ ЛИТОВСКОГО КНЯЗЯ ОЛЬГЕРДА (по отцу) И ВНУКОМ МОСКОВСКОГО КНЯЗЯ ДМИТРИЯ ДОНСКОГО(по матери). То есть ЮРИЙ БЫЛ ИЗ ГЕДИМИНОВИЧЕЙ И РЮРИКОВИЧЕЙ. На Руси княжеские рода Гедиминовичей почитались наравне с Рюриковичами.ИВАН ГРОЗНЫЙ - ПРАПРАВНУК ВИТОВТАСреди Великих князей Литовских выделяется личность уже упомянутого князя Витовта (княжил 1392-1430 гг.). Его отцом был Великий князь Литовский Кейстут, матерью - языческая жемайтская жрица Бируте. Он уже при жизни был назван Великим. Витовт унаследовал от деда Гедимина удачливость и сметку, от отца Кейстута - воинскую отвагу, а от дяди Ольгерда - ум и дипломатию.При Витовте ВКЛ достигло апогея могущества и славы. Но начиналось всё в период, когда ВКЛ по воле его двоюродного брата Ягайло было отдано под власть польской Короны. Тем не менее, в упорной борьбе Витовт сумел отстоять независимость литовского княжества и существенно расширил его пределы.ОН ПРОДОЛЖИЛ ТРАДИЦИЮ СВОИХ ПРЕДШЕСТВЕННИКОВ БРАТЬ В ЖЁНЫ ПРАВОСЛАВНЫХ РУССКИХ ЖЁН (благо, что РУСЬ ВХОДИЛА В СОСТАВ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО). Первой женой Витовта была княжна лукомская Мария. Второй женой - смоленская княжна Анна Святославовна, спасшая Витовта из темницы Кревского замка, куда заточил его брат Ягайло.АННА РОДИЛА ВИТОВТУ ДОЧЬ СОФЬЮ, БУДУЩУЮ ЖЕНУ МОСКОВСКОГО КНЯЗЯ МОСКОВСКОГО ВАСИЛИЯ II Димитриевича, ВНУКА ДМИТРИЯ ДОНСКОГО. Известно, что СОФЬЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ МУЖА в 1427 году ОФИЦИАЛЬНО ПЕРЕДАЛА МОСКОВСКОЕ КНЯЖЕСТВО ПОД РУКУ ВИТОВТА, то есть отношения Москвы и Вильно в то время были весьма доверительными. Соответственно, русский царь Иван IV Грозный являлся прапраправнуком Димитрия Донского и Витовта.О РОЛИ ВЕЛИКИХ КНЯЗЕЙ ЛИТОВСКИХ, РУССКИХ, ЖЕМОЙТСКИХ: Гедимина, Ольгерда, Витовта и Кейстута В ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ТО, ЧТО ОНИ, КАК УВАЖАЕМЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДЕЯТЕЛИ БЫЛИ УВЕКОВЕЧЕНЫ в в 1862 году НА ПАМЯТНИКЕ "ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ РОССИИ".Вышеизложенное позволяет утверждать, что заявления об извечной вражде Литвы и России, не более чем вымысел политиканов и ангажированных историков.Из статьи в газете "Свободная пресса" от 16.02.2014г. автора - Владислав Швед, второй секретарь ЦК Компартии Литвы, член ЦК КПСС, председатель Гражданского комитета Литовской ССР, депутат Верховного Совета Литвы.Читайте: http://svpressa.ru/society/article/82320/)
Скрыть комментарии
Читайте также:
Рекомендуемые статьи
Сухарева Башня
Рекламные статьи
Мы в Одноклассниках
Кириллица в Одноклассниках