Николай Ежов: главные тайны биографии «железного наркома»
При слове «ежовщина» до сих пор мороз по коже. Период массового террора, названный по фамилии его главного исполнителя, заслонил собой и самого Николая Ежова, и его биографию — одну из самых загадочных в сталинской номенклатуре. Кем был «железный нарком» на самом деле, откуда он взялся и как попал на самый верх?
Приемный сын полицейского
Начнем с самого простого — даты рождения. В анкетах народный комиссар всегда писал: родился 1 мая 1895 года в Санкт-Петербурге, в семье рабочего-литейщика. Идеальная пролетарская родословная для будущего большевистского вождя.
Но в фондах Литовского государственного исторического архива нашлась метрическая запись, которая ставит эту версию под сомнение. Согласно документам, Николай Ежов появился на свет в селе Вейверы Мариампольского уезда Сувалкской губернии (территория современной Литвы). А его отец, Иван Ежов, служил в полиции — сначала сверхсрочником в музыкальной команде 111-го Донского пехотного полка в Ковно, а затем земским стражником в Мариамполе. И это при том, что сам Ежов собственными руками уничтожал целые семьи бывших полицейских.
Судя по всему, отец действительно вышел из тульских крестьян, но карьера полицейского мало вязалась с образом пролетария. Чтобы скрыть «полицейское» прошлое отца, Ежов придумал себе более подходящую легенду. Скорее всего, он действительно говорил на польском и литовском языках, потому что провел детство в двуязычной среде. По некоторым данным, мать была литовкой.
Портной и уборщица: лазарет для честолюбия
Дальше — больше. В официальной биографии Ежов хвастался, что работал слесарем на Путиловском заводе. На самом деле, приехав в Петербург в 11 лет, он учился портняжному делу, нянчил детей хозяина и по сути работал домашней прислугой, спал в чулане и жил впроголодь. Когда разразилась Первая мировая, Ежов отправился на фронт добровольцем, но заслужил лишь легкое ранение и должность писаря.
В Красной армии его тоже посадили за бумаги, а не в окопы: вновь писарь при школе радистов в Саратове. Случайный перевод в Москву в 1921 году сделал его карьеру. Злые языки в партии шептались: Сталин специально искал исполнительных, безликих и безродных функционеров, которые бы зависели от него целиком и полностью. Ежов подходил как нельзя лучше.
Пролетарий анфас
Вот как описывает Ежова мемуарист Лев Разгон: «Ежов совсем не был похож на вурдалака. Он был маленьким, худеньким человеком, всегда одетым в мятый дешевый костюм и синюю сатиновую косоворотку. Сидел за столом тихий, немногословный, слегка застенчивый». Еще один собеседник вспоминал, что, глядя на этого тщедушного человечка с ростом 151 см, никто бы не поверил, что он способен на зверства, которыми его имя войдет в историю.
Пожалуй, именно желание компенсировать свой физический недостаток и стало той пружиной, которая завела «маленького человека» на самый опасный пост в стране. Историки называют это «комплексом Наполеона»: непомерное честолюбие, скрытая агрессия и самое главное — готовность переступить через любого ради власти. Даже через тех, кто когда-то помогал ему.
Ежов расправился с другом юности Иваном Москвиным, который подкармливал голодного паренька горячими обедами и протежировал его в партии. Когда судьба Москвина и его жены была решена, Ежов не моргнул глазом.
Кровать в кабинете и садизм за завтраком
Личная жизнь Ежова была столь же скандальной. Его жена, Евгения Хаютина (в девичестве Фейгенберг), была дочерью гомельского раввина. К моменту знакомства с Ежовым в сочинском санатории в 1929 году она успела сменить двух мужей и работала машинисткой. Женщина мгновенно распознала в невзрачном партийце «восходящую звезду» и без колебаний оставила ради него второго супруга.
Став женой всесильного наркома, Хаютина возглавила редакцию журнала «СССР на стройке», устраивала литературные вечера и крутила романы с известными писателями (поговаривали даже об Исааке Бабеле). Жила она на широкую ногу, что очень раздражало Сталина. Есть версия, что именно вождь распорядился убрать «слишком звездную» жену наркома, когда тот начал терять расположение Кремля.
Что касается самого Ежова, в органах ходили слухи о его алкоголизме. Якобы он мог явиться на работу сильно навеселе, а в кабинете установил кровать, чтобы отдыхать днем. Некоторых помощников шокировала его привычка наступать на ноги сидящим за столом переговоров просто так, чтобы продемонстрировать власть.
Падение. Из НКВД — в Комиссариат водного транспорта
В конце 1938 года Ежов написал прошение об отставке. Формально его освободили от должности наркома внутренних дел и назначили руководителем Водного транспорта. Но даже в этой должности он не продержался и года. 10 апреля 1939 года последовал арест. Ежова обвинили в шпионаже и подготовке заговора против советского руководства. На допросах его били и пытали, выбивая признания в том, чего он не совершал. К слову, одним из абсурдных обвинений стала гомосексуальная* связь. Как иронизируют историки, точно то же обвинение позже выдвинут против Берии, главного разоблачителя Ежова.
Палач, которого расстреляли
Суд военной коллегии был скорым. 4 февраля 1940 года Ежова расстреляли, и, по слухам, Сталин лично распорядился, чтобы казнь прошла втайне. Надолго в народе ушла легенда о «безумном карлике», который мучил страну. На самом деле Николай Ежов был лишь тем, кого российский исследователь Никита Петров назвал «идеальным исполнителем». Сталин превосходно умел спускать с цепи опасную собаку, а когда она переставала быть нужной — отстреливал ее.
Только спустя десятилетия в России отказали приемной дочери Ежова в реабилитации ее отчима. Суд однозначно признал: он был главным палачом, и это не смыть никакой шпионской подписью под протоколом. Слишком много на его счету жизней.
*запрещённая организация в РФ
