Почему в 1941 году японцы не напали на СССР
Осенью 1941 года, когда немецкие танки рвались к Москве, а Красная Армия с величайшим напряжением сил обороняла столицу, в Кремле существовал страх, который в те дни был едва ли не сильнее страха перед Гитлером. Страх этот назывался Япония. Удар с востока в тот момент мог стать для Советского Союза смертельным. И Япония, союзник Германии по Антикоминтерновскому пакту, действительно готовила этот удар. План был разработан, армия наращена до невиданной мощи, дата назначена. Но удара не последовало. Почему же «хурма» — так в японских военных кругах называли операцию против СССР — так и не созрела?
План «Кантокуэн»: удар, который должен был состояться
К лету 1941 года Япония имела все основания для нападения на Советский Союз. Еще в начале 1930-х годов, после оккупации Маньчжурии, правящие круги Японии начали активно готовиться к войне против СССР. На территории Маньчжоу-го была развернута мощнейшая Квантунская армия. К 1941 году ее численность удвоили, доведя до 700 тысяч человек, а по некоторым данным — почти до миллиона.
План нападения, получивший кодовое название «Кантокуэн» («Особые маневры Квантунской армии»), был разработан японскими милитаристами в 1941 году и увязан по срокам с немецким наступлением. Объявление войны СССР было намечено на 10 августа 1941 года — сразу после ожидавшегося захвата немецкой армией Москвы. Японцы намеревались действовать по классической стратегии союзника: ударить в тот момент, когда противник уже стоит на коленях. Открытие военных действий первоначально намечалось на 19 августа 1941 года. Казалось, ничто не могло помешать этому плану.
Халхин-Гол: урок, который не забыли
Но помешало. И первой, хотя и не единственной причиной стал кровавый урок, преподнесенный японцам в 1939 году на реке Халхин-Гол.
Там, в монгольских степях, советские войска под командованием тогда еще малоизвестного комкора Георгия Жукова наголову разгромили отборные части Квантунской армии. Поражение было сокрушительным. Японцы увидели значительное превосходство СССР в танках и артиллерии, а механизированные советские части показали себя идеальным оружием для бескрайней степи. Стало ясно: наскоком, без напряжения всех сил, не удастся захватить даже маленький кусочек советской территории. Память о Халхин-Голе стала тем психологическим барьером, который заставлял японских генералов трижды подумать, прежде чем начинать новую войну с северным соседом.
Как справедливо заметил военный историк Мирослав Морозов, события на Халхин-Голе дали японцам почувствовать, что в этом направлении им легко не продвинуться. Япония взяла курс на экспансию в сторону южных морей.
Пакт о нейтралитете: дипломатическая игра Сталина
За два с половиной месяца до нападения Германии, 13 апреля 1941 года, в Москве был подписан советско-японский пакт о нейтралитете. Формально он обязывал стороны соблюдать нейтралитет в случае войны одной из них с третьей державой. Однако все понимали: любой договор соблюдается только пока это выгодно. Японский министр иностранных дел Мацуока, подписавший пакт, уже 2 июля заявил советскому послу, что этот договор не может противоречить союзным обязательствам Японии перед Германией. Военные круги Японии и вовсе не придали пакту особого значения.
Тем не менее пакт сыграл свою роль. Он давал СССР хотя бы формальную дипломатическую страховку, а Японии — возможность обезопасить тылы на время войны в Тихом океане. Но главное — он не помешал японцам готовить «Кантокуэн».
Разведка и Зорге: информация решает всё
Гитлер, как это ни парадоксально, сам сыграл на руку Москве. Немцы скрыли от своего союзника подготовку к нападению на СССР. И опасения утечки информации через Японию оказались не напрасными — именно в посольстве Германии в Токио работал Рихард Зорге.
Зорге передавал в Москву бесценные сведения: Япония не нападет на СССР, пока не падет Москва, и пока сохраняется советская военная группировка на Дальнем Востоке. Но даже без Зорге у японского руководства были серьезные сомнения.
Блицкриг не случился: германские неудачи и японские сомнения
Главное, что остановило Японию, — это провал германского блицкрига. Японские стратеги внимательно следили за ходом войны на советско-германском фронте. Уже во второй половине июля, когда подготовка Японии к нападению шла полным ходом, среди японского генералитета появились первые сомнения в успехе Германии. В «Секретном дневнике войны» императорской ставки появились записи: «На германо-советском фронте не отмечается активных действий. Тихо». Затем: «В развитии обстановки нет определенности».
Японцы анализировали: «Театр военных действий в России — огромен… Равнинный характер театра войны в России… способствует правильному отступлению». Они поняли то, что Гитлер отказывался признавать: войну в России нельзя выиграть одним рывком.
Посол Японии в Берлине Осима свидетельствовал после войны: «В июле — начале августа стало известно, что темпы наступления германской армии замедлились. Москва и Ленинград не были захвачены в намеченные сроки». На встрече с Риббентропом и Кейтелем ему объяснили задержку в три недели. Это лишь усилило сомнения. 29 июля в дневнике ставки появилась запись: «Не совершил ли Гитлер серьезную ошибку?».
Если германская армия не смогла взять Москву в срок, какой смысл Японии ввязываться в войну с СССР, который еще далеко не повержен?
Сталин не оголил фронт
Существует устойчивый миф, что Сталин снял с Дальнего Востока все войска для защиты Москвы. Это не так. Конечно, часть дивизий была переброшена на запад, и их роль в битве за Москву трудно переоценить. Но советская группировка на Дальнем Востоке оставалась достаточно мощной.
Как отмечает военный историк, ослабление советских сил на Дальнем Востоке в 1941 году — это миф. Красная армия имела там в два раза больше сил, чем в декабре, но и оставшаяся группировка превосходила Квантунскую армию. Японская разведка докладывала о достаточности советского оборонного потенциала для отражения агрессии. Переходить границу стоило разве что после развала СССР как государства, но до этого, к счастью, не дошло.
Южный выбор: нефть, США и Тихий океан
И наконец, самый прагматичный фактор. У Японии просто не было ресурсов воевать на два, а с учетом Китая — даже на три фронта одновременно.
26 июля 1941 года США ввели запрет на поставки нефти в Японию. Для страны, почти полностью зависящей от импортного топлива, это был смертельный приговор. Жизненно важные ресурсы — нефть, каучук, олово — находились на юге, в британских и голландских колониях. Нападение на СССР означало бы войну на истощение в сибирских морозах без всякой надежды на ресурсы. Удар на юг — захват Индокитая, Малайи, Индонезии — сулил нефть, каучук и стратегическое сырье. Даже если этот удар означал войну с США и Великобританией. Японская элита сделала выбор: юг, а не Сибирь.
Как точно подметил один из исследователей, победа на Халхин-Голе показала японцам, что СССР — сложный противник. А американское нефтяное эмбарго показало, что времени на раздумья нет. Нужно было выбирать: воевать с СССР на севере или захватывать ресурсы на юге. Япония выбрала юг.
Заключение
Япония не напала на СССР в 1941 году не из уважения к пакту о нейтралитете и не из страха перед Красной Армией как таковым. Причин было несколько, и все они действовали в комплексе.
Урок Халхин-Гола заставил уважать советскую военную мощь. Провал немецкого блицкрига лишил смысла удар в спину — зачем атаковать противника, который не повержен? Советские дивизии на Дальнем Востоке оставались серьезной силой. Американское нефтяное эмбарго поставило Японию перед жестким выбором. И Япония выбрала Тихий океан.
Для СССР это стало спасением. Красная Армия смогла перебросить сибирские дивизии под Москву, не опасаясь удара с востока. Для Японии это стало роковым выбором: удар на юг привел к Перл-Харбору, войне с США и в конечном счете к атомным бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки.
«Хурма» так и не созрела. Но вкус этой несостоявшейся операции навсегда изменил ход Второй мировой войны.
