Сколько солдат русской армии сбежало в Европу после разгрома Наполеона
Весной 1814 года русские войска, дойдя до Парижа и принудив к отречению самого Наполеона, казалось бы, должны были с триумфом возвращаться домой. Но обратный путь оказался сопряжён с явлением, которое до сих пор вызывает споры историков: массовым дезертирством. В воспоминаниях современников мелькает пугающая цифра — 40 тысяч нижних чинов, оставшихся во Франции и отказавшихся возвращаться в Россию . Так ли это на самом деле, и кого на самом деле искать в туманной европейской глубинке?
Бумажный миф и живая реальность
В основе легенды о «пропавшей армии» лежат мемуары артиллерийского офицера Алексея Барановича. В своих «Записках» он сообщил, что слышал на границе России: «из всего войска осталось во Франции до сорока тысяч нижних чинов» . Эту цифру подхватил московский генерал-губернатор Ростопчин в письме жене, с возмущением описывая бегство старых унтер-офицеров и даже гвардейцев .
Однако историки практически единодушны: эта цифра, мягко говоря, не выдерживает критики . Для сравнения: в штурме Парижа 30 марта 1814 года участвовало всего 63 тысячи русских солдат, а общая численность русской армии в Заграничном походе достигала 175 тысяч . Потеря почти четверти личного состава была бы катастрофой, которая неминуемо оставила бы след в десятках полковых рапортов. Но их нет. Сама Е. А. Назарян в своём исследовании прямо указывает: источники, на которых якобы основана цифра в 40 тысяч, — это «слухи и домыслы» самого Барановича, а не официальные доклады .
Реальные масштабы: чуть больше тысячи
Более достоверные данные даёт анализ оккупационного корпуса генерала Воронцова, который оставался во Франции до 1818 года. Согласно докладу, направленному императору Александру I, за три года оккупации из 30-тысячного корпуса сбежали или пытались сбежать всего 319 человек . Это чуть более 1% личного состава. Конечно, часть солдат дезертировала ещё в ходе боевых действий 1813–1814 годов, но вряд ли их количество даже близко приближалось к фантастическим 40 тысячам. Речь, скорее, идёт о нескольких тысячах, осевших во Франции, Германии и Австрии .
Почему сбегали? Свобода вместо шинели
Если масштабы бегства были скромнее легенд, то мотивы солдат понять легко. 25-летняя служба, муштра, палочная дисциплина и, главное, крепостное состояние — жизнь простого солдата была каторгой . Оказавшись в богатой, сытой и вольной Европе, многие из них впервые вкусили вкус свободы. Французские крестьяне, остро нуждавшиеся в рабочих руках после опустошительных войн, охотно нанимали трудолюбивых русских, поили шампанским и даже выдавали за них дочерей .
Офицер Баранович описал случай, ставший знаковым: денщик одного полковника наотрез отказался возвращаться, заявив: «Теперь мы не в России, а в вольной земле Франции, следовательно, должны пользоваться свободой!» . За дерзость ему всыпали 500 шпицрутенов, но желание остаться было сильнее страха наказания.
Последствия: императорский «донос» королю
Александр I был обеспокоен дезертирством настолько, что обратился к восстановленному на престоле королю Людовику XVIII с просьбой вернуть беглецов, обещая полную амнистию. Но французские власти не смогли (или не захотели) выполнить эту просьбу — солдаты скрывались в глубинке, растворялись в местном населении . В Россию не вернулся почти никто.
Так что же мы имеем в сухом остатке? 40 тысяч пропавших солдат — это громкий миф, литературное преувеличение, рождённое в мемуарах. Но за этим мифом стоит горькая правда о русской армии, где солдаты боялись возвращения домой больше, чем вражеских пуль. Реальное число невозвращенцев — от одной до нескольких тысяч человек, которые навсегда остались в Европе, став не только первыми массовыми «невозвращенцами», но и живым укором крепостному строю, погнавшему их искать свободу так далеко от дома .
