Казачья лава: почему против этого способа атаки никто не мог устоять
В массовом сознании казачья лава — это нечто вроде стихийного набега: толпа всадников с гиканьем несётся на врага, кто кого пересилит. Это в корне неверно. Лава была именно тактическим построением — только логика её строилась на принципах, противоположных тому, к чему привыкла европейская военная мысль.
Регулярная конница атаковала плотным сомкнутым строем — колено к колену, в две-три шеренги. Сила удара достигалась массой и одновременностью натиска. Казаки же рассыпались в разомкнутую, подвижную цепь, где каждый всадник действовал с большой степенью самостоятельности. Дистанция между конными доходила до нескольких шагов, фронт растягивался, и вся масса приходила в непрерывное движение. Именно эта текучесть и дала маневру название — лава, как раскалённая магма, стекающая по склону вулкана.
Управлялась лава не голосовыми командами, которые в грохоте боя всё равно тонули, а условными сигналами — свистом, взмахом пики, движением значка. Поднятие шашки над головой с последующим неполным вкладыванием в ножны означало «Построиться! Взводным колоннам растянуться!». Горизонтальное поднятие шашки — «Взводам рассыпаться по звеньям!». По этим знакам сотня могла мгновенно сомкнуться, охватить фланг, притвориться бегущей или развернуться в обратную сторону.
Унаследовано от степи
Считается, что казаки переняли лаву у кочевников — монголо-татар, которым этот способ боя был известен ещё в VII–VIII веках. Монголы на охоте окружали крупного зверя цепью всадников: когда зверь бросался на одну часть цепи, те скакали прочь, а другие наседали, осыпая стрелами. Точно так же в бою — восточная конница, не имея тяжёлых лошадей и доспехов, рассеивалась перед сомкнутым строем рыцарей и осыпала их тучами стрел из рассыпного строя. Лёгкие кони уклонялись от таранных атак тяжёлой кавалерии, которая лишь напрасно утомляла своих рослых, закованных в сталь лошадей.
Казаки, жившие на границе со степью, впитали эту тактику органически. Слово «казак» — тюркское, в Золотой Орде так называли вольных людей, не признающих над собой начальства. Совместная пограничная служба славянских и татарских отрядов сформировала единый военный язык, из которого лава вышла как естественное продолжение степного образа войны.
«Вентерь» и «маячение»: как лава заманивала
У лавы было несколько тактических разновидностей. Одна из самых коварных — «вентерь» (от названия рыболовной сети, устанавливаемой на ряд обручей с мешком на конце). На пересечённой местности, где удобно делать засады, казаки выстраивали «обручи» — пешие засады, а конная лава заманивала неприятеля внутрь этой конструкции. Враг оказывался в «мешке», откуда уже не мог выбраться.
Другой приём — «маячение». Его целью было обмануть противника относительно численности действующих сил, принудить занять невыгодную позицию или заманивать отступательным маневром к резерву — «маяку». Маяк — это сомкнутый резерв в одну-две сотни, располагавшийся в 200–300 метрах за основными силами полка. Если лава притворно отступала, а враг увлекался преследованием — маяк наносил внезапный удар из глубины.
Ложное бегство было любимым приёмом. Увлёкшись погоней, преследователи разрывали строй и попадали под удар развернувшейся лавы. Конь — существо табунное, и конные массы легко увлекались в погоню. Когда французские или польские кавалеристы бросались догонять якобы бежящих казаков, те внезапно разворачивались и рубили растянутую колонну с флангов.
Платов под Миром: лава в действии
Классический пример лавы в действии — бой под Миром 9–10 июля 1812 года, первая победа русского оружия в Отечественной войне. Атаман Матвей Платов с казачьим корпусом прикрывал отход 2-й армии Багратиона. Против него шла польская лёгкая кавалерийская дивизия генерала Рожнецкого — три уланских полка под командованием бригадного генерала Казимира Турно.
9 июля Платов устроил классический «вентерь». Застава казаков отступила, увлекая поляков за собой. Уланы, разгорячённые преследованием, проскакали через село Мир — и напоролись на главные силы казаков, ударившие с фронта, и на засадные сотни, ударившие с тыла. Поляки были окружены и при прорыве потеряли до 600 человек и коней. Казаки преследовали врага на протяжении пятнадцати километров.
На следующий день Платов попытался повторить маневр, но Рожнецкий был уже осторожен. Тогда атаман решил атаковать сам. «Вся равнина быстро наводнилась казаками» — писал очевидец. Лава шла так широко, что у поляков не хватало полков перекрыть фронт. Сверкали пики, алели лампасы, стоял страшный гик несущихся всадников. Кавалеристы Платова ударили с фронта, а бригада Кутейникова внезапно обрушилась на левый фланг. Поляки дрогнули — сначала 11-й, потом 7-й уланские полки, затем рухнул весь левый фланг.
Бой продолжался около шести часов. Из шести вражеских полков, по донесению Платова, «едва ли хоть один выйдет целым». Потери поляков — свыше 600 человек. Русских — около 150. Причина успеха не в численном перевесе — его не было, — а в умении казаков «обращать в свою пользу случайности боя, знанием слабых сторон противника» и «ничем незаменимым, неуловимым для регулярной конницы строем лавы».
Гросс-Егерсдорф: когда ложное бегство решило битву
Ещё раньше, 19 августа 1757 года, в первом сражении Семилетней войны при Гросс-Егерсдорфе, донские казаки применили лаву против прусской кавалерии — и исход этого эпизода во многом определил судьбу битвы.
Прусские «чёрные гусары» Малаховского — элитная кавалерия — атаковали казачью лаву. Та, не доскакав до противника, внезапно развернулась и бросилась обратно. Очевидец битвы Андрей Болотов, не понявший тактического замысла, записал в своих мемуарах, что казаки «струсили и обратились в позорное бегство». На самом деле был использован классический приём степной конницы — ложное отступление. Казаки проскакали сквозь промежутки в строе собственной пехоты, та расступилась — и по гусарам ударили русские пушки, в два счёта выкосившие элитную кавалерию пруссаков. Погибшие гусары обнажили весь фланг прусской армии, и той пришлось отступить.
Оружие, которое дополняло тактику
Главным оружием казака была пика — лёгкая, длинная, дававшая преимущество в первом столкновении. Против всадника с саблей пикинер имел лишнюю дистанцию, и в манёвренной сшибке это часто решало исход. Тяжёлого защитного снаряжения казаки не носили — и это лишало их возможности таранного удара против кирасир, но зато делало необычайно подвижными. Лёгкий всадник на выносливой степной лошади мог целый день кружить вокруг противника, тогда как закованный в латы кирасир на рослом коне уставал куда быстрее.
Именно в этой асимметрии и крылась сила лавы. Она не пыталась победить регулярную конницу в её собственной игре. Она навязывала свою — ту, где ценились скорость, выносливость и хитрость, а не масса и строй. Наполеон, столкнувшись с казаками в 1812 году, сказал: «Если бы я имел их в своей армии, я бы прошёл с ними весь мир».
Психологическое оружие: страх перед непредсказуемым
Ужас, который испытывали перед лавой, был не только следствием тактических неудобств. Работал чисто психологический фактор. Европейский солдат привык к предсказуемости поля боя: вот противник, вот его строй, вот направление удара. Лава ломала эту предсказуемость. Всадники появлялись словно ниоткуда, налетали и растворялись. Никогда нельзя было понять, где настоящая атака, а где отвлекающий маневр.
Небольшими группами, а иногда по двое-трое или в одиночку, казаки действовали в тылу врага смело и дерзко, но главное — неутомимо и настойчиво. Они перехватывали ординарцев и вестовых с приказами, нарушая связь между частями противника. Через казачьи «завесы» не могли проникнуть даже самые опытные лазутчики. Стоило зазеваться часовому, отстать от колонны фуражиру — и казаки подхватывали мгновенно. Всякая связь между частями противника прерывалась, и вражеское формирование рассыпалось на отдельные очаги сопротивления, добиваемые атаками со всех направлений.
Постоянное напряжение выматывало не меньше самих боёв. Закалённые солдаты терялись, новобранцы впадали в истерику, стоя часами в «казачьей карусели» в дыму от собственных бесполезных выстрелов. Попасть в казаков было невозможно: они наскакивали по одному и тут же уходили. Французский гренадер, описывая отступление к Березине под непрерывной атакой казаков, сравнил себя со «сто пушечным кораблём между мелких льдин».
Кущевская атака: лава против танков
Самый поразительный пример — уже из Великой Отечественной. 2 августа 1942 года у станицы Кущевской конная лава казаков 13-й Кубанской дивизии атаковала позиции немцев, на которых были артиллерия, танки и миномёты. Конная лава шла шириной от полутора до двух километров. Немцы слишком поздно открыли огонь и не смогли остановить всадников. Когда появилась авиация, казаки уже смешались с пехотой врага в ближнем бою — и летчики не могли ударить, не рискуя задеть своих.
В дневнике убитого гитлеровца нашли строки: «Перед нами встали какие-то казаки. Это черти, а не солдаты. И кони у них стальные. Живым отсюда не выбраться…»
Пределы лавы
Было бы неверно превращать лаву в универсальное чудо-оружие. У неё были серьёзные ограничения, о которых честно писали и русские, и иностранные наблюдатели. Против стойкой, не поддавшейся панике пехоты, построенной в каре и ощетинившейся штыками, лава была почти бессильна. Рассыпной строй лёгких всадников не мог проломить плотную пехотную коробку — для этого нужен был таранный удар тяжёлой конницы или артиллерия. Точно так же в открытом лобовом столкновении с равным числом дисциплинированных кирасир казаки проигрывали: ни доспехов, ни навыка сомкнутого удара.
Сила лавы раскрывалась в маневренной войне — в преследовании, в действиях на коммуникациях, в разведке и охранении. Полководцы, понимавшие это, использовали казаков на флангах, в тылу противника, в авангарде и арьергарде. К концу XIX — началу XX века, с заорганизованностью казачьих войск и регламентацией всех действий уставом, лава практически исчезла из боевой подготовки. Но принцип, заложенный степными всадниками столетия назад, остался: побеждает не тот, кто сильнее бьёт, а тот, кто быстрее двигается.
Детище Троцкого: самые необычные факты о Красной Армии
Голландская экспедиция 1799 года: как британцы предали русских солдат
Самый подлый русский богатырь: что было не так с Алёшей Поповичем
