Женщины в ГУЛАГе: как они выживали
В советской мифологии существовал стереотип: женщинам в лагерях легче. Мол, слабый пол всегда вызывает снисхождение, да и работа у них была «полегче». Это опасное заблуждение. ГУЛАГ не знал жалости к женщинам — он просто по-своему их уничтожал.
Женщины составляли меньшинство заключенных. В основном это были «члены семей изменников Родины» — жены, сестры, дочери «врагов народа». Их везли в тех же переполненных теплушках, кормили той же баландой и заставляли работать на тех же лесоповалах, что и мужчин. Никаких скидок на пол не предусматривалось: нормы выработки были общими, пайки — тоже. Но опыт выживания у женщин был особенным, и связан он был с тремя вещами: насилием, материнством и полным бесправием.
Смешанные зоны: зона беззакония
В лагерях, где мужчины и женщины содержались вместе (а таких было немало), сексуальное насилие было не эксцессом, а системой. Жертвами становились в первую очередь политические («контрреволюционеры»), насильниками — уголовники, для которых лагерь был домом родным, а также, нередко, и само лагерное начальство.
Тело женщины становилось валютой. За секс можно было получить более легкую работу, дополнительный кусок хлеба или перевод в теплый барак. Отказ означал голод, побои или «подсадку» в камеру к уголовницам. Групповые изнасилования были обыденностью, о которой не принято было говорить вслух, но которая отравляла существование каждой женщины в «смешанной» зоне.
Рожденные в неволе: трагедия «мамочных лагерей»
Самая страшная страница женского ГУЛАГа — материнство. Женщины приезжали в лагеря беременными (иногда их насиловали уже по пути, в этапах) или рожали уже на зоне. Иллюзия, что ребенок может стать охранной грамотой или поводом для поблажек, разбивалась о ледяную реальность.
Да, формально существовали послабления: три перерыва в день для кормления грудью, чуть лучший паек для кормящих. Но это была насмешка. Условия, в которых оказывались дети, описал в своих воспоминаниях лишь узкий круг выживших. Одним из самых пронзительных свидетельств стали мемуары Хавы Волович, прошедшей через этот ад.
Свидетельство Хавы Волович: «они только гукали»
Вот как Хава Волович описывала свое материнство в заключении:
«Нас было три мамы. Нам выделили небольшую комнатку в бараке. Клопы сыпались с потолка и со стен, как песок. Все ночи напролет мы их обирали с детей. А днем — на работу, поручив малышей какой-нибудь актированной старушке, которая съедала оставленную детям еду».
Она молилась, чтобы Бог дал ей выжить с дочкой, но молитвы не помогли. Их отправили в так называемый «мамочный лагерь» — специальное отделение для женщин с детьми. То, что Волович увидела там, страшнее любой пытки:
«Видела, как в семь часов утра няньки делали побудку малышам. Тычками, пинками поднимали их из ненагретых постелей. <…> Толкая детей в спинки кулаками, меняли распашонки, подмывали ледяной водой. А малыши даже плакать не смели. Они только кряхтели по-стариковски и — гукали. Это страшное гуканье целыми днями неслось из детских кроваток. Дети, которым полагалось уже сидеть или ползать, лежали на спинках, поджав ножки к животу, и издавали эти странные звуки, похожие на приглушенный голубиный стон».
На 17 детей — одна няня. Чтобы сэкономить время, она кормила детей, привязав им руки и запихивая в рот обжигающе горячую кашу ложку за ложкой, не давая проглотить. Дети задыхались, плакали и умирали. Матери ничего не могли сделать — они были на работе.
Голос, прорвавшийся сквозь тишину
Десятки женщин, прошедших ГУЛАГ, оставили воспоминания. Евгения Гинзбург («Крутой маршрут»), Нина Гаген-Торн, Тамара Петкевич — их книги стали памятником всем, кто не вернулся. Хава Волович, чьи строки мы привели, — одна из них.
Эти свидетельства доказывают: ГУЛАГ не был «исправительным учреждением». Это была машина уничтожения, которая с одинаковым равнодушием перемалывала и мужчин, и женщин, и детей. Просто женщинам в этой машине было отведено особо страшное место — рожать и терять, любить и быть изнасилованными, работать до изнеможения и знать, что твой ребенок умирает в соседнем бараке, а ты не можешь ему помочь.
