Александр Кайгородов: что стало с «кровавым есаулом Алтая»
Он был чужим для белых и страшным для красных. Сын крестьянина и алтайки, полный Георгиевский кавалер, а затем — «кровавый есаул», наводящий ужас на Сибирь. Советская пропаганда рисовала его зверем, но сам он мечтал о национальной автономии. Кто же он на самом деле, Александр Кайгородов, и как сложилась его судьба?
«Алтайский Мелехов»
Его часто сравнивают с шолоховским Григорием Мелеховым, и для этого есть причины. Родился в 1887 году в селе Абай на Горном Алтае в семье, где смешались русская и алтайская кровь . Метис, «наполовину инородец», как говорили тогда. Высокий, физически сильный и взрывной по характеру, до войны он служил на таможне, пока грянула Первая мировая .
Именно на Кавказском фронте Александр Кайгородов проявил себя. Обычный сибирский парень совершил невозможное — заслужил все четыре степени Георгиевского креста, став полным кавалером «Егория» . Казалось, перед ним открыта дорога в офицеры. Однако революция все перевернула.
Скандал в ставке Колчака
В 1918 году Кайгородов включается в борьбу с Советами. Он дерется лихо, его замечают. Больше того — он попадает в личный конвой самого Верховного Правителя адмирала Колчака. Карьера идет в гору.
Но долго на верхах «алтайский горец» не удержался.
История умалчивает точную причину опалы. То ли это был пьяный дебош на станции, что для того времени было обычным делом, то ли — что куда серьезнее — разговоры о «самостийности» Алтая . Кайгородов вдруг заявил, что Алтай должен сам решать свою судьбу и создавать свои национальные отряды. Для имперского сознания белых генералов это было хуже большевизма. Кайгородова выгнали из конвоя и разжаловали.
Но он оказался живуч. Опальный есаул ушел в горы и сумел доказать атаману Дутову свою преданность. Ему разрешили собирать «инородческие полки» из местных алтайцев . Здесь он стал своим — уважал традиции, знал язык, и люди потянулись к нему.
«Алтайская сечь» и поход на Кобдо
Когда Красная армия начала теснить белых на восток, Кайгородов не ушел в эмиграцию. Он отступил в Монголию. Там, в местности Оралго, он создал нечто вроде вольницы — «Алтайскую сечь» . Здесь собирались все, кто хотел продолжать бой: остатки разбитых отрядов, крестьяне, авантюристы.
Жили они набегами — угоняли скот, грабили караваны.
Но именно в Монголии его «кровавая» слава получила новое питание. Весной 1921 года китайские солдаты устроили погром в городе Кобдо, убивая беззащитных русских . Кайгородов не стерпел. Он повел своих партизан (тогда их было меньше трех сотен и одна пушка без снарядов) на китайцев . Китайский гарнизон, испугавшись, попросту бежал. Город остался в руках казаков. За этот дерзкий налет его и прозвали «кровавым», хотя местное русское население видело в нем защитника.
Гибель в родных горах
Увы, успех был временным. Вернувшись на Алтай, Кайгородов столкнулся с многократно превосходящими силами красных. В конце сентября 1921 года под селом Кошагач его отряд был наголову разбит . Люди разбежались.
О дальнейшей судьбе ходят легенды.
Одни источники утверждают, что он погиб в том же 1921 году . Другие, более точные документы, называют дату 16 апреля 1922 года .
Но всего страшнее финал. По одной из версий, когда остатки его отряда были окружены, Кайгородов застрелился сам, чтобы не сдаваться. По другой — его голову отрубил лично командир отряда ЧОН Иван Долгих . Ирония судьбы в том, что когда-то на Гражданской войне Кайгородов пожалел этого самого Долгих и отменил его расстрел . Не простил.
Эпилог
Советская власть не оставила камня на камне от его семьи. Жену расстреляли . Имя его стало нарицательным — «кровавый есаул». Но в памяти алтайского народа он остался другим — метисом, который пытался создать свой мир посреди кровавой мясорубки. Сегодня в Барнауле живет его внучка, храня память о деде, который прошел путь от Георгиевского кавалера до разбойника и борца за свободу малой родины .
