«Туалетные» правила русских: что нельзя было делать в уборной
Современный человек воспринимает туалет как сугубо утилитарное помещение. Закрыл дверь, достал телефон, провёл там лишние пятнадцать минут — и никто не осудит. Наши предки, узнав о такой практике, пришли бы в ужас. Для русского человека отхожее место испокон веков было территорией «скверны» — нечистой не только в прямом, но и в переносном, метафизическом смысле. И правила, которые здесь действовали, касались не только гигиены. Они регламентировали мысли, одежду, время суток и даже направление, куда смотрело окошко сортира.
Почему сор из избы выносили буквально
Туалет на Руси никогда не был частью жилого пространства. Его намеренно выносили за пределы дома — в дальний конец двора, на край участка, в «задок» галереи-завалинки, которой окружали сруб. Само слово «ретирадник», которым называли уборную, происходит от французского retiré — «уединённый, удалённый». Но дело было не только в желании уединиться.
Существовало строгое правило: вход в отхожее место ни в коем случае не должен был смотреть на восток. Восток — сторона света, символизирующая святость и духовность. Туалету там было не место. Это не суеверие в современном смысле слова. Это была последовательная система пространственных запретов, в которой каждый угол имел сакральное значение, а нечистое не должно было соприкасаться со святым даже через направление взгляда.
Нечистое место: когда тело оскверняет душу
Ключ к пониманию всех «туалетных» запретов лежит в одном принципе, который наши предки усвоили задолго до христианизации. Они не разделяли чистоту физическую и духовную. Считалось: если тело соприкасается с нечистотами, то и душа может оскверниться. «Скверна» в буквальном смысле порождала «скверну» в метафизическом.
Средневековый мыслитель Кирик Новгородец в своём «Вопрошании» — памятнике XII века — писал, что любое действие человека имеет нравственную оценку. Даже самые естественные процессы требовали осознанного и осторожного подхода. Протоиерей Георгий Крылов в исследовании о понятии «скверна» в средневековой Руси отмечает: духовная и физическая чистота воспринималась комплексно — если тело испачкано, то и душа осквернена. Именно поэтому баня, как и туалет, считалась местом «скверны», а банные принадлежности никогда не заносили в дом.
Главный запрет: о чём нельзя было думать
Вот где начинается самое удивительное. Находясь в уборной, русскому человеку категорически воспрещалось думать о Боге и читать молитвы. Это место считалось настолько «нечистым», что любые мысли о святом или возвышенном в его пределах расценивались как кощунство. Попадая в туалет, человек как бы выпадал из сакрального поля.
При этом думать о мирском — о хозяйстве, о делах, о заботах — не запрещалось. Парадоксальным образом сортир оказывался единственным местом, где дозволялось предаваться суетным размышлениям без угрозы для души. Молитву же можно было прочитать лишь после того, как выйдешь обратно и омоешь лицо и руки. Причём произносилась она как благодарственная — за то, что организм работает исправно и человек очистился.
Влияние ветхозаветных традиций здесь очевидно. В Древней Иудее существовал обычай перед посещением отхожего места обращаться к своему ангелу-хранителю с просьбой остаться снаружи и подождать. Эти представления перешли и в русскую традицию: перед входом в уборную мысленно просили ангела подождать снаружи.
Одежда и излишнее обнажение
Запрет на святые мысли был не единственным. Существовали и более прозаичные, но от того не менее жёсткие правила. Предписывалось оголять тело ровно настолько, насколько это необходимо для отправления нужды. Считалось, что лишнее обнажение может привести к «духовному осквернению».
Особой строгостью отличались старообрядцы. Они старались даже руками не прикасаться к тем частям тела, что расположены ниже пояса. Поэтому мужчины носили рубахи навыпуск, чтобы случайно не дотронуться до ширинки. Это может показаться курьёзом, но за ним стояла цельная логика: тело — храм, и обращаться с ним следовало с благоговением даже в самых интимных ситуациях.
Быстрота и обязательное омовение
Сам процесс должен был занимать минимум времени. В древнерусских наставлениях подчёркивалась необходимость быстроты — задерживаться в отхожем месте без надобности считалось предосудительным. В крестьянском быту это имело и чисто практическое объяснение: ретирадник представлял собой небольшой узкий сарай с дырой в полу и выгребной ямой. Лютый холод, сквозняки из всех щелей, другие желающие, дёргающие за ручку, — всё это вынуждало поскорее сделать дело.
Но главное правило гласило: после посещения туалета обязательно нужно омыться. Причём речь шла не только о руках. Дома люди умывались, а то и окатывали себя с ног до головы ключевой водой. Московский протоиерей Георгий Крылов в своих исследованиях отмечает: добропорядочный христианин не мог начать молитву с немытыми руками — это считалось неуважением к Богу. Омовение после туалета воспринималось не как простая гигиеническая процедура, а как способ восстановить внутреннее равновесие, смыть с себя не только грязь физическую, но и духовную.
Ночные запреты: когда сортир становится опасным
С наступлением темноты туалет превращался в место повышенной опасности. Народные приметы гласили: во время ночного похода в уборную человек непременно встретится с тёмными силами. Бесы хитры, и они только и ждут, когда человек покинет безопасное пространство дома. По одной из примет, нечистая сила могла проникнуть в постель или даже в тело незадачливого полуночника.
Была и другая логика. Целенаправленно ходить ночью в туалет — это всё равно что осознанно отказаться от благосостояния в доме. Туалет ведь находился на улице, а выходить ночью из дома считалось плохой приметой: можно потерять удачу и достаток. Ещё одна примета предупреждала: смывая ночью воду в унитазе после справления нужды, человек рискует обеднеть, потерять здоровье, счастье и любовь. Днём же эти манипуляции считались безопасными.
Дворянский этикет: безупречность как добродетель
С петровских времён туалетный этикет высшего сословия претерпел радикальные изменения. Молодого реформатора всерьёз беспокоила антисанитария: во время половодья нечистоты из выгребных ям вымывались и текли прямо по улицам Москвы. В 1699 году Пётр издал указ «О соблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помету на улицы и переулки». Первый ватерклозет с проточным смывом появился в Летнем дворце Петербурга в 1710 году, а вскоре — и в Монплезире в Петергофе.
Но дворянский этикет пошёл дальше технических новшеств. Историк Нонна Марченко в книге «Приметы милой старины» отмечает, что общество ставило знак равенства между соблюдением этикета и нравственностью. Это означало тотальный контроль над телом. Человек должен был выглядеть идеально и пахнуть безупречно всегда. Мытьё рук после туалета было строго обязательным, а перчатки меняли до шести раз в день — в том числе и после каждого посещения уборной.
Для ночных нужд дворяне использовали специальные фарфоровые или фаянсовые вазы, которые стыдливо прятались под кроватями или в специальных шкафчиках. Выносить и опорожнять эти судна должны были слуги. Некоторые фарфоровые изделия, предназначенные для этих целей, напоминали настоящие произведения искусства и стоили немалых денег.
Что осталось в прошлом — и что нет
Сегодня туалет — часть квартиры, комната с закрытой дверью, где можно задержаться с телефоном и предаться размышлениям. Мы не думаем о том, куда смотрит окно, не опасаемся, что ночной поход в уборную обернётся встречей с нечистой силой, и уж точно не считаем, что лишний сантиметр обнажённой кожи оскверняет душу.
Но что-то от старых правил осталось. Мы по-прежнему моем руки — и это уже не ритуал очищения, а гигиеническая норма. Мы не молимся в туалете и не ведём там духовных бесед — это кажется естественным, хотя корни запрета уходят в средневековое представление о «скверне». А привычка не задерживаться в уборной дольше необходимого? Возможно, это отголосок тех времён, когда сортир стоял на морозе, а за дверью нетерпеливо дёргали ручку.
История туалетного этикета — это не просто забавные факты. Это отражение того, как русский человек выстраивал отношения с собственным телом, с пространством, с верой. И даже если сегодня мы об этом не задумываемся, старые запреты продолжают жить в наших привычках. Тихо, незаметно, на уровне инстинкта.
