Михаил Шуйдин: как воевал советский клоун — напарник Никулина
О военных подвигах Юрия Никулина написано немало. Его партнер по арене Михаил Шуйдин остался в тени своего более знаменитого коллеги, хотя воевал не менее отважно. Танкист, тринадцать раз горевший в машине, он носил под клоунским гримом не только шрамы, но и тайну несостоявшегося Героя.
Слесарь, мечтавший о манеже
Михаил Иванович Шуйдин родился 27 сентября 1922 года в деревне Казачья слобода Тульской губернии. Отец его был пастухом, мать — работницей. Когда Миша был еще маленьким, Шуйдин-старший скончался, и семья перебралась в Подольск. С детства мальчика завораживал цирк: он мечтал стать гимнастом, участвовал в художественной самодеятельности. После школы подал документы в Московское цирковое училище — и поступил. Но проучиться успел недолго. Грянула война.
В первые же дни Михаила, имевшего специальность слесаря, отправили на оборонный завод. «Все — для фронта, все — для победы!» — лозунг тех лет стал его личным девизом. Но уже в мае 1942 года его призвали в армию и сразу направили в Горьковское танковое училище.
Лейтенант-танкист: Сталинград, Курская дуга, Белоруссия
Шуйдин выпустился из училища в звании лейтенанта. Спустя год он уже командовал танком Т-34, а затем и целым взводом.
Боевой путь Михаила Шуйдина — это карта главных сражений Великой Отечественной. Он участвовал в Сталинградской битве — в операции «Кольцо» по окружению 6-й армии Паулюса. Сражался на Курской дуге — в Белгородско-Харьковской наступательной операции. Защищал Ростов-на-Дону. Воевал на Левобережной Украине, форсировал Днепр.
В 1944 году Шуйдин участвовал в операции «Багратион» — освобождал города Вилейку, Сморгонь, Вильно.
Воевал он не на Т-34, а на американском «Шермане» с 75-мм короткоствольной пушкой. Но от этого его подвиги не становились менее впечатляющими.
Подвиг под Сморгонью, который не повторил никто
Особый эпизод биографии Шуйдина — форсирование реки Вилии под белорусским городом Сморгонь.
По всем правилам военного искусства водную преграду первой форсирует пехота при поддержке артиллерии и минометов. Только захватив плацдарм и закрепившись, начинают переброску танков.
Взвод лейтенанта Шуйдина сделал иначе. Без поддержки пехоты и артиллерии танки форсировали реку, захватили плацдарм на западном берегу и удерживали его полтора суток в ожидании подхода основных сил. За этот подвиг, нарушивший все законы ведения боя, командование представило Шуйдина к званию Героя Советского Союза.
Тринадцать раз в огне
За годы войны Шуйдин горел в танке тринадцать раз. В разных источниках цифры колеблются: «10 раз», «12 раз», «13 раз». Суть от этого не меняется: он горел заживо снова и снова.
«Горел в двенадцати танках, сгорел в тринадцатом, пролежал год в госпитале», — вспоминал о своем партнере Юрий Никулин.
Ожоги лица и рук были настолько страшными, что неизвестно, удалось бы ему вообще стать артистом, если бы не мастерство медиков. Пальцы потеряли подвижность. Но Шуйдин не сдался — начал разрабатывать негнущиеся суставы и добился снятия инвалидности.
Звезда, которую не дали
В 1943 году Шуйдина наградили орденом Красной Звезды. В 1944-м — представили к званию Героя Советского Союза. Собрали документы, оформили наградной лист.
И тут случилось необъяснимое. Кто-то из высоких чинов завернул представление. Решил, что хватит солдату и ордена Красного Знамени — одной из высших наград, но не звезды Героя.
Почему? Точного ответа нет. Документы архива Министерства обороны свидетельствуют: представление было, но звание так и не присвоили. Историки говорят о «трагической несправедливости». Сам Шуйдин об этом молчал.
Вместо звезды Героя он получил орден Красного Знамени. И больше ни одной награды за всю войну не получил, хотя воевал до Победы. Это при том, что всего за один бой он лично уничтожил множество вражеских орудий, танков и солдат.
Путь на арену: от гимнаста к клоуну
После войны Шуйдин вернулся в цирковое училище. Но о карьере гимнаста пришлось забыть: травмы не позволяли выполнять сложные акробатические элементы.
Он решил стать клоуном. Позже объяснял это так: «За годы войны люди видели много горя, я хотел нести радость».
В 1948 году он окончил училище, а затем — студию разговорных жанров при Московском цирке на Цветном бульваре. Начинал с халтур — выступал в наскоро сколоченных бригадах, читал юмористические рассказы, быстро гримировался и показывал клоунаду. Но быстро понял: такая работа убьет в нем артиста.
Дуэт, ставший легендой
В 1949 году в студии знаменитого клоуна Карандаша (Михаила Румянцева) Шуйдин познакомился с Юрием Никулиным. В мае того же года они впервые вышли на манеж харьковского цирка.
С 1950 года начали создавать собственный репертуар. «Маленький Пьер», «Бревно» — их номера знала вся страна. В дуэте Шуйдин изображал хитрого, пронырливого персонажа, а Никулин — простодушного простака, страдающего от его проделок.
Они проработали вместе больше тридцати лет. Это был единственный в мире цирковой дуэт клоунов-фронтовиков. Оба прошли войну, оба знали цену жизни и смерти — и оба дарили людям смех.
Никулин был общительным, душой компании. Шуйдин — более закрытым, не жаловавшим шумного многолюдья. Но на манеже они понимали друг друга без слов.
Шрамы под гримом
Шуйдин тщательно скрывал следы войны. Лицо и руки были покрыты ожогами, пальцы плохо гнулись. Чтобы скрыть шрамы, он обильно мазал лицо гримом. В кино сниматься стеснялся — боялся, что следы ранений будут заметны. В отличие от Никулина, ставшего кинозвездой, Шуйдин так и остался «только» клоуном.
«Под клоунским гримом скрывались страшные ожоги, которые он получил во время Великой Отечественной войны» — эта фраза из некролога точно передает суть человека, который каждый вечер выходил на арену, чтобы смешить людей, хотя его тело помнило огонь.
Финал
В 1981 году Никулин торжественно простился с манежем. Без своего многолетнего партнера Шуйдин никому не был нужен. Он ушел из жизни 24 августа 1983 года, за месяц до своего 61-го дня рождения.
Народный артист РСФСР, кавалер орденов Красного Знамени и Красной Звезды. Человек, который тринадцать раз горел в танке, был представлен к званию Героя Советского Союза — и не получил его. Клоун, под чьим гримом скрывались шрамы от войны.
Он не стал кинозвездой, как Никулин. Не получил Золотой звезды, хотя заслужил ее не меньше многих. Но он остался в истории как единственный в мире клоун, который тринадцать раз горел в танке и каждый раз возвращался в строй — чтобы после войны дарить людям смех. А это, пожалуй, стоит не меньше, чем любая звезда.
